Нормально – это когда мы занимаемся тем, что любим, и получаем за это справедливую плату.
Любовь превыше всего. Время не может заставить её поблекнуть так же легко, как старые воспоминания.
Я был очень завистлив и страшно завидовал тем, кто умеет то, чего не умею я. Так как я не умел ничего, поводов для зависти было много.
Человек так устроен, что самое простое и теплое удовольствие он получает, если несет людям радость. … Если бог есть, и он нас такими создал, то он чертов гений.
— А разве мы не можем поговорить в открытую, как два взрослых человека? — наконец прошептала она.
— Нет, не можем, — отрезал Филипп. — Пока ты на две трети остаешься ребенком.
Она вскипает, смотря на меня с гневом и шоком. В ней клокочет масса эмоций, она раскрывает рот, готовясь выпалить мне в лицо всё, что думает, но лишь отрывисто выдыхает.
И от этого даже хуже.
Лучше бы она выплеснула всё дерьмо на меня.
А так... Кто знает, что щелкнет в ее мозгу через мгновение?
Осознание смерти дает нам силы жить дальше.
«Ведьма, если ты так будешь быстро бежать, ты таки догонишь свой инфаркт!»
- Тебе плохо от того, что я покупаю продукты? – Решил спросить он.
- Мне плохо от того, что ты покупаешь такие дорогие продукты. – Всплеснула она руками и… почувствовала себя дурой. Ну кто она такая, чтобы человеку указывать?
Григорий помолчал полминуты и вдруг улыбнулся.
- А давай ты потерпишь мои закидоны, а я… тебе позволю готовить все, что ты сама пожелаешь? – Решил он пойти на компромисс.
«Меня сейчас стошнит от передоза ванилью» - закатила глаза Кас
от простыней до сердца путь хоть и не короткий, но вполне проходимый. Многие чувства берут начало в алькове.
— Толпа сама пришла! И это не я их взволновала! — решительно заявила Джейд, понимая, что благодарность, закипевшая в душе минутой раньше, стремительно остывает, превращаясь в глыбу льда.
— Но раньше они сюда с вилами не ходили, — заметил Грегори
Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят — ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает.
Эти опасные идиоты из АП, мэрии и прочей думы уже давно бы сломали шею, катаясь на американских горках, которые их скудоумие сооружает каждую неделю.
Вы, взрослые, всегда делаете глупости!
Письмо, попавшее не в те руки, — вещь опасная.
"У меня вообще на нервной почве всегда просыпался волчий аппетит и засыпала сила воли. Скромность вместе с нею."
Фельстан был доволен собой. И как каждый злодей бахвалился перед жертвой злодейскими делами.
Самый первый признак истинно больного разума — отсутствие минимальной критики по отношению к своим действиям.
— Милый, если мужчина думает, что решает что-то сам, это значит лишь то, что его женщина умеет вкладывать свои хотелки ему в голову незаметно, — выдает очередной афоризм собственного производства бабуля.
...советы хороши для тех, кто умеет слышать.
– Я что – похож на идиота?
В том-то и беда, что не похож. А жаль…
" В Германии капиталисты нажились на войне, на гиперинфляции, процветали в золотые двадцатые. Но канцлер Брюнинг переложил убытки от кризиса вовсе не на стальных баронов и уж тем более не на Гинденбурга и прочих генералов, у которых надо бы конфисковать поместья и отправить куда подальше, где они могли бы стрелять только по кабанам. Куда там! Эти паразиты в мундирах и производители пушек сговорились свалить на немецкий народ долги войны, которую они же и развязали. А Брюнинг был их послушным орудием, и тиски его драконовских мер давили рабочий класс и ветеранов – пушечное мясо, которому повезло вернуться с фронта "
Иной раз развязка опрокидывает самые блестящие ожидания.
Вызывает отвращение и поражает их привычка есть вшей, которых у них великое множество. Правда, особенно она распространена среди детей и простого люда.