"– Я хочу быть рядом с человеком, который мне рад. Я провел слишком много времени с людьми, которые мне не рады. С меня хватит."
Обыватель считает Сальвадора Дали лучшим художником сюрреализма, в то время как это нисколько не так. Лучшие – это Магритт и де Кирико. А Сальвадору Дали вместе с Рафаэлем место в музее пошлости, на ночном рынке у федеральной дороги Москва – Санкт-Петербург. Там, прикрытых от дождя пластиком, Вы найдете сотни мадонн, лебедей и пальм на полотенцах.
- Вы посол, я так понимаю, - заметила я, отпрянув в ужасе от своего отражения. Служанка поднимала мои туфли, поражаясь тому, сколько грязи с них течет. – Значит, если я вас пошлю, то для вас это не будет новостью. Это ваша работа.
Иногда намного проще передать испытываемые эмоции взглядом, улыбкой и объятиями, чем словами.
А с тем, что прячется в голове, не всегда поспоришь <...>.
— Завтра будет завтра. А сегодня есть лишь сегодня, — ответил Масахико. В этих его словах звучала удивительная сила убеждения.
Взрослые были поглощены своими делами, на которые у них не всегда хватало времени.
... приходилось признать, что если ты кому-то предана, значит в некотором смысле ты в этом нуждаешься.
Кредо «Когтя» – «Ut omnes sergimus». В единении процветаем
Говорят, что ничто так не ослепляет человека, как любовь, но Фэй знала – ничто так не ослепляет человека, как мечта о любви.
Мередит одолевали противоречивые желания. Ей хотелось научиться долготерпению. Или отрубить бабушке голову и насадить ее на кол. Или стать лесбиянкой и больше никогда не ходить на свидания с мужчинами
Тим вспомнил, как вскоре после его устройства на работу в Сомерсете округ потрясло небольшое землетрясение. Событие было незначительное и не очень запоминающееся, если не считать разрывающийся от звонков телефон в отделении полиции. В офисе окружного прокурора над этим посмеялись: люди звонили в полицию, чтобы сообщить о правонарушении со стороны Господа. Однако одновременно им была понятна такая реакция: даже в период воображаемого кризиса гражданские всегда обращались к человеку в форме. Иногда это коп, иногда пожарный, иногда врач или священник, но форма – это вечное подтверждение того, что мир не разваливается, а безопасность есть кому обеспечить.
– Давид Матвеевич, я вся мокрая! – с мужчины действительно весьма активно стекает вода. – Я рад. Блин! – Я не в этом смысле.
Боль пройдёт, угаснет.
Обиженным и униженным быть очень приятно, а иногда даже и выгодно. И самое отвратительное, что может придумать человек, – это прикрывать и оправдывать свою страсть Евангелием. Почему святой назвал этот недуг сладострастием? Потому что обида – это процесс, это не статичное состояние. Если ты в ней задержишься дольше положенного, незаметно можно пересечь черту, когда тебе уже начинает нравиться быть обижаемым и угнетенным, и это сладострастие так накрывает человека, что он уже сознательно ищет повода к мучению, как пьяница бутылку. Таким людям невыносим покой и счастье. Дай им прекрасного мужа, они постепенно превратят его в «жестокого деспота». Родись у них внимательный сын, он непременно станет «неблагодарным тираном» и «жестокосердым мучителем». Эти люди способны обратить в ад все, что их окружает, – дом, монастырь, учреждение. Мне не хочется писать о них подробно, потому что их портретами «увешаны» романы Достоевского.
Никогда не делай за ребёнка то, что он в состоянии сделать сам.
И толпа отошла. Ага. Шагов на семь.
Впрочем, никогда не знаешь, чем заняться очередная история в твоей жизни, но, пока она длится, надо ценить каждый момент, каждый миг.
Я прониклась красотой увиденного и преисполнилась уважением к музею и его основателю. Однако высочайший художественный вкус джентльмена Стибберта настроил меня на критический лад по отношению к себе и окружающим, особенно, естественно, к последним. Спускаясь с холма, я внимательно рассматривала идущих навстречу и недовольно ворчала про себя: «Почему люди одеты так одинаково неинтересно и так банально скучно? И выражения лиц у них под стать одежде. Не могут же они быть все малоимущими или американцами. Нашлись же деньги приехать во Флоренцию на встречу с прекрасным – значит, средства какие-никакие имеются. В чём же тогда дело?»И тут странная догадка буквально парализовала меня. Так ведь они продукт демократического общества, которое без глобальных катаклизмов спокойно и сыто живёт последние семьдесят лет. В их головы средства массовой информации вкладывают идеи социальной справедливости, политкорректности и дешёвой доступности всех благ, что само по себе замечательно, а на бытовом уровне означает: «Мы все равны, но среди нас есть нуждающиеся и безработные, которых мы обязаны содержать за счёт высоких налогов с доходов трудящихся граждан. Давайте выглядеть скромно, чтобы не задевать чувства обездоленных. Долой индивидуальность, хороший вкус и стиль! Все в магазин online! Экономим время и деньги!» Увы, новые европейские поколения людей под сорок выросли, не зная ни лишений, ни революционных кровавых потрясений, ни бесчеловечных жестоких войн на своей территории. Им не с чем сравнивать своё житьё-бытьё. Да они ничего особенного и не хотят, лишь бы их не трогали.
Удивительно, как далеко человек может уйти от изначальной точки. Возненавидеть то, что все душой любил и полюбить то, что ненавидел. Через трудности, предательства и осознание прийти к себе настоящему, когда фальшивая шелуха чужих решений осыпается, как пепел, обнажая истинные желания и предназначение, которое годами спало глубоко внутри.
Сознавать и выражать свои чувства - не слабость, а великая сила, если научиться ей владеть.
— Хмф, — фыркнула профессор МакГонагалл. — Пора бы уже вашей бабушке начать гордиться своим внуком, какой он есть, а не тем, каким он, по ее мнению, должен быть — особенно после того, что произошло в Министерстве.
Главное правило успеха – свидетели разговора. Иначе не сработает. Здесь они имелись в избытке.
Но наряд Августы Дрек был призван покорить мужские инстинкты не только своей яркoстью. Смелое декольте намекало на открытость девицы для брачных предложений.
Живых забывать проще. Это у мертвых уже не попросишь прощения и потому не сможешь простить себя. А живые всегда где-то рядом. Они ходят, говорят, дышат, совершают свои ошибки. И от сознания этого, отпустить их гораздо легче.
Отпустить и забыть.