Что люди, что животные — все они испокон веков стараются застолбить свою территорию.
Требовать клятву под страхом смерти бесполезно - боги, к счастью, не слепы. Тому, кто под ножом у горла клялся, никакой кары за нарушение не будет. Как бы тому, кто нож приставал, не досталось…
Будь мудрой женщиной, позволь мужчинам решить хотя бы часть проблем самостоятельно. Это здорово поднимает их самооценку и улучшает настроение
Высокородный побелел, хотя с его белоснежной кожей непонятно, куда сильнее, и впился пальцами мне в плечи.
-Закон? - процедил Лисгард. -Миледи, крепко же вас приложили.
Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой.
Надежда — это единственное, что сильнее страха.
Эрик, конечно, мне не помогал. Как же, разве это мужское дело – общаться со швеями? А искать служанок для работы по дому? Сами найдутся. Что значит, надо проводить тщательный отбор? Для чего? Ах, воруют. Ну так клятву на крови пусть дадут. И вообще, женщина, не доставай меня своими глупостями. «Вдруг война, а я уставший».
Солдат ребенка не обидит, конечно же.
Убедитесь, что у ваших родителей есть запасные дети.
Его улыбка пьянила сильнее вина...
- Я просто не верю в благородство, - выпив лекарства, я поморщилась, когда одна из таблеток неприятно размазалась по горлу. Пришлось запить еще, чтобы перебить неприятный привкус во рту. – В современной жизни опасно быть наивной. Хоть иногда и хочется побыть немножко глупой.
— Вижу, выбор сделан? — баронесса лукаво посмотрела на Амалию, — Все— таки вы предпочтете свадьбу и корону, вдобавок получив в мужья одного из самых завидных женихов империи?
Амалия подала плечами:
— От этого брака зависит судьба моей страны. Думаю, в данном случае мои желания не играют роли.
— Тогда послушайтесь моего совета и полюбите Рудольфа!
— Вы полагаете, это так просто?
— Нет, если ваше сердце занято кем— то другим, — баронесса пристально всмотрелась в лицо сидящей передней девушки, — Нет, вы не влюблены… это упрощает задачу.
Не люблю быть ни должником, ни кредитором. Это обязывает.
- Я не понимаю, как можно с другим. Все непривычно, не так, неправильно.
- Ты то откуда знаешь, правильно или неправильно, раз никого, кроме своего Игорька не подпускала? Знаешь, комплектация-то у всех одинаковая, а вот запчасти разные. У кого-то в комплекте идут карандаши с колокольчиками, а у кого-то рубильники с гирями.
Не ищи отражения в других, найди его в себе, советовал мистер Кларксон. Любовь, уважение, восхищение – оно все там, внутри твоей души, Джун. Освободи их, дай им выход.
"Мужчина оценивается поступками, которые он совершает тайком...."
— Главное, Сашка, вступить в пионеры, — шепчет он торопливо, — это важнее, чем иметь отца. Понял?
«Странно видеть книгу в книге, правда? Но ничего странного тут нет. Книги ведь любят друг друга. Между нами существует взаимопонимание. Можно даже сказать, что мы все связаны некой родственной связью, которая простирается, как ризоматическая сеть, под человеческим сознанием и связывает мир мыслей воедино. Представьте нас в виде мицелия, огромной подсознательной грибницы под лесной подстилкой, где каждая книга – плодоносящее тело. Мы, как грибы, коллективисты. Мы говорим о себе: мы, наш, нас. Поскольку мы все связаны, мы постоянно общаемся: соглашаемся, не соглашаемся, сплетничаем о других книгах, цитируем и ссылаемся друг на друга – и у нас тоже есть свои предпочтения и предубеждения. Конечно, есть! Предубеждений на библиотечных полках предостаточно. Научные тома пренебрежительно относятся к коммерческим изданиям. Литературные романы смотрят свысока на любовные романы и криминальное чтиво, а есть такие жанры, к которым относятся с презрением практически все остальные, например, к руководствам по саморазвитию».
Я исходила из принципа «не можешь победить — возглавь».
– Назовите самый простой способ украсть бумажник.
– Нож к горлу? – спросила Инеж.
– Дуло в спину? – продолжил Джеспер.
– Яд в напиток? – предположила Нина.
– Вы просто ужасны, – сказал Матиас.
Каз закатил глаза.
– Самый простой способ украсть бумажник – сказать, что собираешься украсть часы.
плакать под дождём очень удобно: надо потом только не признаваться в своей слабости.
— Поцелуй спасителю — это закон.
— По роже наглецу тоже, — сухо произнес мой лорд,
Многое можно почерпнуть из женского романа, если знать, куда смотреть.
Ребёнку мало знакомо такое понятие, как будущее. Его будущее не простирается дальше следующей недели, а год от Рождества до Рождества кажется вечностью.
Женщины оплакивают мертвых, мужчины мстят за них!