В этом — вся человеческая мудрость. Самый великий, самый сильный, самый ловкий — тот, кто умеет ждать.
Мы – то, во что мы верим. Наша реальность – то, что мы сами вокруг себя создаём. Вопрос в том, как ты видишь свою реальность.
Мама посмотрела мне в глаза. Она смотрела долго-долго и потом спрсила:
- Ты это запомнил на всю жизнь?
И я ответил:
- Да.
Некоторыми книгами надо наслаждаться, другие - проглатывать; и лишь немногие нужно жевать, а затем хорошо переваривать.
мама и готовила нас к любым перипетиям на жизненном пути, говоря, что деньги у тебя забрать можно, а вот знания и умения никогда.
Если лицо совершенно меняется от того, сверху ли или снизу его осветить, – чего же стоит лицо? И чего все вообще тогда стоит?
В порыве он способен ради неё умереть, но жить ради неё – совсем другое дело. Монотонность ему претит.
Похоже, когда о себе не думаешь, все ближе к себе становишься.
... всё, что вы можете мне предложить, это быть чужаком за тридцать сребреников и утешать себя мыслью о том, какой ты умный и как ловко ты выбрал другую родину.
- Вы что, инструкции никогда не читали?
— Да! Не читал! — сказал комендант, распаляясь. — Это не мне инструкция, это вам инструкция! Мне ее и в руки не дают!
...чем старше становится женщина, тем извращеннее ее ум в поисках того, во что бы вляпаться.
Я бы подтвердила Ваши худшие опасения относительно того, куда катится этот мир.
ведь чувства наши гораздо богаче мыслей
Мы не любим сталкиваться с новыми фактами, потому что они вынуждают пересматривать укоренившиеся представления, а это так неудобно.
Хочешь рассказать о своих планах судьбе - она посмеется.
– Да, – сказал он. – Об иных мирах ведьмам известно уже тысячи лет. Иногда их видно в Северном Сиянии. Они не принадлежат к этой вселенной; даже самые далёкие звёзды – часть этой вселенной, Сияние же показывает нам совершенно другую вселенную. Не далёкую от нас, а взаимопроникающую с нашей. Здесь, на этой палубе, существуют миллионы других миров, неведомых друг другу…
Он расправил крылья и снова сложил.
– Сейчас, – сказал он, – я коснулся миллиона других миров, и они об этом ничего не знают. Миры близки, как удары сердца, но мы не можем прикоснуться к этим другим мирам, не можем услышать и увидеть их, иначе как в Северном Сиянии.
– Почему же там? – спросил Фардер Корам.
– Потому что заряженные частицы в Авроре обладают свойством утончать материю этого мира, так что на короткое время она становится для нас прозрачной. Ведьмы всегда это знали, но говорим мы об этом редко.
Если культура не делает человека лучшим — зачем она?
Но ай-восемь била рекорды. Она затмила все своим алюминиево-карбоновым телом. Мужчины, замечая меня за рулем, сердились. «Насосала!» — читалось на их лицах без вариантов. «Да» — могла бы я ответить. Можно подумать, что, если бы они, как следует постарались, у них получилось бы.
- Это скорее ритуал, а не хобби. - И, заметив мое замешательство, пояснил: - Хобби ты занимаешься для удовольствия, а ритуалы помогают тебе жить дальше. Видите ли, мой сын умер, вот я и фотографирую мосты - вместо него и для него.
А однажды она до смерти напугала свою старую няньку, крикнув ей прямо в ухо: "Няня, давай играть, будто я голодная гиена, а ты -- кость!"
Надо выбирать между тем, к чему привык, и тем, к чему тянет.
Мы есть совершенство. Да, мы. Каждый из нас. Неважно, кто сколько весит и кто как выглядит. Мы все - совершенство. Здесь и сейчас. Это надо осознать. Это знание надо донести до каждой клеточки своего тела. Я - совершенство. Да, я совершенство. Со-вер-шен-ство. Да. Да. Да. И когда это знание дойдет до каждой клеточки тела, когда каждая клеточка вашего тела завибрирует на частоте «я совершенство», тело начнет меняться. В сторону совершенства. Вот так все просто
– Бабушка говорит, что, когда дело касается смазливой мордашки, мужчины думают не головой, а другим местом, – заявила девочка и неожиданно выпрямилась. – Лера, а что это за место?
– Линда, никто в этом мире не имеет права обижать мою семью. А моя семья – это ты. Так что да. Я жестока, коварна и мстительна, когда дело касается тебя.
Тишком проносить собаку в разные заведения оказалось проще, чем Джексон предполагал; впрочем, нельзя сказать, что раньше он об этом задумывался. Поразительно, как часто с собаками куда-нибудь не пускают. Детей — не то чтобы он, само собой, возражал против детей, — так вот, детей пускают куда угодно, а собаки, как правило, ведут себя гораздо благопристойнее.