На севере, в горах, активизировались разбойники, из-за чего торговля с другими странами была весьма затруднена. Король знал, кто именно разбойничает, но знать и доказать – суть вещи разные. А не докажешь – не посадишь.
Приобретение знаний из книг несёт особый опыт, отличный от интернета.. обучение по книгам стимулирует концептуальное мышление..
«Интуиция не подвела! Соня не нашла речку, она нашла нечто лучшее – огороженный потемневшим от воды и в и времени брусом источник»стр.153
Юля прочно засела в его голове и не уходила из снов. Но Андрей не понимал что это всё и есть любовь.
В его руках мне хорошо. Я так постою чуточку, а потом снова стану самостоятельной.
Возможно, у нее было золотое сердце, но первое, что бросалось в глаза, - это золотые зубы.
Участие не всегда приносит облегчение, иногда лучше выплакать свое горе.
Было ли в пользу ему, что имел он железное сердце?..
Парни иногда такие дураки!
«Не надо сильных эмоций. Воспринимай все хладнокровно!» – вот девиз теперешних молодых. Многие молодые люди не верят в брак, даже в то, что можно любить друг друга и иметь детей.
Обыск у местного богача наделал много шума в городе. Были арестованы его два сына. Сам Г., придя в тот или на следующий день в клуб, сказал неосторожно, что он не беспокоится за сыновей, что за деньги все возможно, и он добьется быстрого освобождения детей у жандармского управления. Эти слова были доведены мною официально до сведения департамента, прокуратуры и жандармского управления, где производилось дознание. В результате каждый боялся поднять вопрос об освобождении братьев Г., и они просидели благодаря отцу много больше, чем могли бы просидеть
Любовь заключает в себе столько всего, о чем раньше никогда не думала и не знала... и одно из ее проявлений - быть лучшей версией себя, насколько это возможно, вопреки любым препятствиям, стоящим на твоем пути. Независимо от того, насколько темным, трудным или болезненным может быть путь к выздоровлению. Независимо от того, сколько ударов или неудач попытаются вновь окунуть тебя в грязь.
Человеческие руки, дочка, могут хозяйничать только на земле, а выше, над нами, стоит Бог - если только он есть.
Прокляну! – завопила городская сумасшедшая, мнящая себя ведьмой.
В общем, отказывать себе в чем-то я никогда не умела, памятуя, что вокруг найдется немало противных личностей, готовых взять на себя эту ответственную миссию.
Остались только мы, целомудренный поцелуй, запах духов и его дорогого табака… и тепло ладоней у меня на щеках.
Лучшее в послевкусии - это момент, когда оно исчезает
[...] В первый раз он понял, что память — это место, которое, как и любое другое, можно навещать, и что встречи с мертвыми не обязательно опасны: они могут быть и источником утешения и радости.
— А по-моему, мужчина — просто чудо! — мечтательно протянула Настя. — Если запал на тебя — не теряйся. Тут через одного — лысые пузаны, — она надула губку
Даже не знаю, что ужаснее: умереть в семнадцать лет или иметь самые заурядные похороны на свете.
А так как забывается не только то, что не имело значения, но и то, чье значение было слишком огромным, поскольку сберегаемое и отбрасываемое соединяются в узор, причудливый, как лабиринт, и столь же неповторимый, как отпечатки пальцев, то стоит ли удивляться тому, что осколки реальности, кем-то одним лелеемые как истинная биография, кем-то другим, тысячи раз обедавшим с ним за одним и тем же кухонным столом, воспринимаются как намеренная мистификация.
– Некоторые люди, – Фиона поднялась со своего места, – просто не могут ощущать себя цельными без привязки к другой личности. – А это не есть любовь? – Нет. Любовь – это не потребность в ком-то еще с целью обрести цельность и чувствовать, что ты как личность обладаешь индивидуальностью и значимостью. Любовь – это союз двух цельных натур по их обоюдному желанию, а не по необходимости. – Но это же так печально, – сказала я. – Эта отдельность . – А я думаю, это прекрасно, – возразила Фиона. – В этой свободе есть своя прелесть
В ту минуту Перейре вспомнилось изречение, которое любил повторять его дядя, несостоявшийся писатель, и он привел его: «Кажется, что философия занимается поисками истины, но на самом деле она, вероятно, лишь фантазирует на сей счет, в то время как литература при помощи одной лишь фантазии, скорее всего, и открывает истину».
Одним из свидетельств ужаса, воцарившегося в те дни, стало то, что никто не осмеливался жечь или выбрасывать газеты. На первой странице всегда помещался портрет Мао, через каждые несколько строчек приводились цитаты из Мао. Газеты следовало беречь как зеницу ока, выкинуть их у кого–то на глазах значило попасть в беду. Держать их тоже было непросто: портрет Мао могли погрызть мыши, газета могла просто сгнить — и то и другое расценили бы как преступление против Мао. Первое крупное сражение между фракциями в Чэнду началось из–за того, что хунвэйбины случайно сели на старые газеты с изображением Мао. Мамину школьную подругу довели до самоубийства, потому что она написала в дацзыбао слова «Искренне люби Председателя Мао» неправильно: в иероглифе «искренне» одна черта оказалась слишком короткой, и он стал похож на иероглиф «печально».
Кстати говоря, я неоднократно думала о «Признаниях» Уильяма Гэддиса, хотя не видела ни экземпляра «Признаний» Уильяма Гэддиса двенадцать или пятнадцать лет.
Я даже думала о самом Уильяме Гэддисе, хотя не видела Гэддиса двенадцать или пятнадцать лет тоже.
На самом деле я, возможно, никогда не видела Гэддиса.
Вот что за человек этот Малькольм. Ему нужны жара и влажность. Получил кучу ученых степеней по международной политике и экономике, а хочет только одного – сидеть на корточках под деревом и смотреть, как туземцы с головы до ног обмазываются грязью. На них забавно смотреть.
Нам дали старый ипподром, много колючей проволоки и приказали перевоспитывать людские души. В душах мы смыслим мало, но исходя из того, что душа все-таки как-то связана с телом, мы заставляем заключенных отжиматься и маршировать взад-вперед. Оглушаем их музыкой духового оркестра и показываем фильмы, в которых молодые солдаты в ладно пригнанных формах учат седовласых деревенских старейшин истреблять москитов и пахать по контуру поля. После такой обработки мы выдаем им свидетельство, что они исправились, и отправляем в трудовые части, где они носят воду и роют сортиры. На больших военных парадах перед камерой непременно проходит вместе с танками, ракетами и полевой артиллерией такая трудовая часть — в доказательство того, что мы умеем обращать врагов в союзников; однако я заметил, что на плече у них не винтовки, а лопаты.