-Роженица? – Переспросил доктор. – С ней все нормально. Родила сама, три шва всего наложили. Вот только…. – Он ненадолго задумался. – Она когда ребенка увидела, сказала: «Какой же это Иван? Это целый Илларион!».
Пахнет чем-то домашним - а ещё пахнет солью моря, и сухой хвоей, и миндалем. Когда я отсюда уеду, я буду вспоминать этот запах - как запах моего детства. Как запах дома. Как запах самого счастья... Сейчас, пока я еще здесь, я должна им как следует надышаться. Я вдыхаю его полной грудью - и задерживаю в легких так долго,…
В трудную минуту мудрость строит мосты, глупость — дамбы.
Если любовь не разбивает тебе сердце, возможно, это и не настоящая любовь.
– Однако могу вас утешить, лорд Арнел, отныне вам будет уже совершенно не до меня – вас ждет поистине смертельная дуэль с тем, кто так похож на вас.
– Завуалированное оскорбление? – осведомился дракон. – Браво, мисс Ваерти.
Мы вроде как и не были людьми. Мы могли есть и пить, жить и умирать точно так же, как белые; мы могли делать ту же самую работу, что делали белые, но они, похоже, считали это всего-навсего случайным совпадением.
Порядочность порой так ограничивает возможности. Какое счастье, что не мои.
Самые крепкие браки заключаются отнюдь не по любви. Что это за чувство такое? Со временем оно остывает и превращается в привычку. Про страсть и говорить нечего. Вспыхнет, как болотный огонек, и так же быстро потухнет. А то и вовсе в ненависть обернется. Нет, дорогой мой. Брак должен строиться на уважении и на общности интересов.
В первый мой день в медицинском колледже декан факультета встал перед аудиторией и, вертя на пальце неврологический молоточек для проверки рефлексов, словно это был шестизарядный револьвер, сообщил нам, что половина из того, чему нас будут учить – заблуждение. Проблема в том, что неизвестно, какая именно половина. С этим нам предстоит разобраться самим.
Телевизор стрелял и диктовал папе новости.
Мама всегда говорила, что люди слишком сильно переживают по поводу своих детей. Некоторая доля страданий с детском возрасте полезна, утверждала она. Страдание активизирует иммунную систему тела и души, и именно поэтому мама игнорировала нас, когда мы плакали. Она считала, что, если чересчур много прыгать вокруг ребенка, когда тот расстроен, он будет еще больше капризничать, поскольку такое повышенное внимание послужит позитивным подкреплением негативного поведения.
Клятвы даются для того, чтобы ловить в капкан глупцов и ничтожеств.
- О новостях не спрашиваю. Судя по твоему виду, хороших нет, а плохие мешают быть оптимистом.
Все равно, как ни крути, всегда окажешься в чем-нибудь да виноват.
– Никак… Знаешь, я шла к тебе за помощью. Была уверена, что ты выслушаешь меня и со всем разберешься, а ты даже слушать не захотел. Знаешь, я работала блюдом в ресторане, но шлюхой никогда себя не чувствовала. К нам уважительно относились, никто не прикасался и пальцем. Ты же заставил меня ощутить себя ею, и этого не забыть. Астарт, ты сам низвел близость между нами до обменной монеты и сделал предметом торга.
Когда проклинаешь, сердце чернеет все больше и больше, если не наступает свет.
Порой мне Солнце кажется горящим древом...
Его плоды златые реют в жарком воздухе,
Как яблоки, пронизанные соком тяготенья,
Источенные родом человеческим.
И взор людей исполнен преклоненья,
- Им Солнце кажется неопалимым древом.
Новый мир ничем не отличался от старого. Да, дома здесь другие, улицы почему-то называются "клоузы", другой стиль одежды, по-другому звучат голоса... но люди ве те же... те же, что всегда. Да и темы разговоров не поменялись, хотя слегка другим стал язык.
Медленно-медленно на его морде появилась улыбка - не тот пугающий оскал, которым Чудовище улыбалось Белль. Это была теплая, искренняя улыбка. Улыбка чудовища, которое больше не чувствовало себя одиноким. Улыбка человека, который наконец обрел надежду.
— Дом дружбы? — заинтересовался кладовщик. — Ну, тогда другое дело! Тогда я дам тебе гвозди. Уж так и быть, бери! Только я дам тебе гнутые гвозди. Идет?
— Идет! — обрадовался Чебурашка. — Большое спасибо. Тогда дайте мне уж заодно и гнутый молоток!
— Гнутый молоток? — удивился кладовщик. — А зачем?
— Как — зачем? Забивать гнутые гвозди!
«Ее изувеченное тело, долгое время являлось мне в кошмарных снах и заставляло содрогаться в холодном поту».
Ведь мама с папой никогда не узнают настоящего меня, если я буду скрывать от них свои мысли. Но если честно, я боюсь говорить с ними откровенно, потому что у человека должен быть дом, место, где его любят и ждут. А что, если я открыто выступлю против родителей, а они в ответ просто захлопнут передо мной дверь?
— Он же во всём полагается на вас…
— Вот именно. До тех пор, пока знает, что на меня можно положиться. И ни минутой больше…
Если я когда-нибудь действительно соберусь замуж, то выберу мужчину, который не будет испытывать ровным счетом никакого трепета перед едой. Мир большой, уверена, один такой найдется.
Кем бы ты ни был, мир постоянно будет заставлять тебя чувствовать себя неправильным.