Снова уставился в зеркало, пытаясь увидеть в нем, что именно прочтет в его глазах Александров. Нет, страха в них видно не было. Угрюмость — да, но не страх. Ну так он же не пацан, как Заяц, чтоб лыбиться. У него солидный бизнес, риски ежедневные. Кто из производственников в этой стране улыбки рассыпает? Никто.
Наверное, только в семнадцать лет можно без оглядки, наплевав на мораль, этикет и нормы поведения, предаваться безумию. Только в семнадцать любовь бывает такой головокружительной и страстной, без сомнений, без неуверенности. Мне казалось, нам все по плечу, мы преодолеем любые препятствия, ведь главное — мы любим друг друга.
– Кота… найти кота, боже мой… – вслух проговорил он.
Точно, – воскликнула вышедшая из кухни Маргарита, – кота! Вы только хорошего берите, лучше дымчатого, они лучшие крысоловы. И чтобы морда во! – Она развела руки так, что под описание подошел бы средний тигр.
Вселенная - довольно равнодушная мать, к сожалению.
Спустя несколько часов мой оптимизм снова сильно устал, а планы на будущее перестали казаться реальными.
Панург попросил у Пантагрюэля еще таких слов. Пантагрюэль же ему сказал, что давать слова – это дело влюбленных.
– Ну так продайте, – настаивал Панург.
– Продавать слова – это дело адвокатов, – возразил Пантагрюэль.
Он же тебя лапал – а ведь даже не француз. Хочет, чтобы ты читала его старые дневники, – а сам тебя вообще не знает. Извращенец и есть.
А это называется "любовь"... Просто любовь. Без всякой магии...
© Промах
Думать, как лучше делать свою работу, — это тоже работа, жаль, что многие этот процесс так не воспринимают.
— Мы видели твои крылья. Они были сотканы из самой тьмы!
— А я иномирец. У нас так модно
— Еще слово, и я из тебя коврик сделаю! — пообещала я, удерживая щитами острые, как клинки, листья растения, напоминающего громадный лопух.
— Я тебе что, оборотень, чтобы из меня коврики делать? — возмутился эльф.
— А я не привередливая
Свидетель - не протокол, может и ошибаться... ладно, забудем, что может и злонамеренно врать. Но и самый что ни на есть честный человек может чего-то не заметить - а значит, и не запомнить. Или запомнить неверно. Или от сильного желания помочь может придумать то, чего не было, да не просто придумать, а всей душой поверить, что так оно все и произошло.
Это был внимательный, приятный, утонченный, человек, чутко реагирующий на любые, даже самые ничтожные ошибки окружающих, только не на свои собственные.
Лидерству можно научиться, но сымитировать его невозможно. Можно наблюдать за работой других великих лидеров, но если по своей природе вы склонны быть тихим, спокойным и заботиться о других, будет не очень мудро с вашей стороны пытаться быть кем-то другим.
Переодевшись в привычные штаны и кофту, я решила заняться трудотерапией. Что-что, а физический труд практически всегда помогал мне отвлечься от проблем и забот.
... истерики, злость и ненaвисть не помогaют жить. Они рaнят, отрaвляют и не дaют ночaми спaть.
Так вместе мы стоим и смотрим на нее, эту божественную фигуру, которая является моей мамой, находящуюся на пути в высокие страны. Она уходит от меня, но она идет к сиянию. Она идет к свету.
— Значит, пума, или в моем случае, лев, влюбился в бедную овечку!
— Какая глупая овечка!
— А лев — ненормальный мазохист!
Вселенной так много, а времени так мало… Это неправильно.
И некоторым, чтобы быть зубастее, не нужно иметь зубов; им достаточно обладать информацией, деньгами или властью…
"Есть у меня в Петербурге несколько мест счастливых, т. е. таких, где я почему-нибудь бывал когда-нибудь счастлив, и что же - я берегу эти места и не захожу в них как можно дольше нарочно, чтобы потом, когда буду уж совсем один и несчастлив, зайти, погрустить и припомнить..."
Разум не для счастливых, счастье не для разумных.
...близкие - это слабость, это уязвимое место, в которое обязательно кто-то ударит.
Государство, не имеющее картинной галереи, это не государство, а жалкая деревушка.
Жить одной – это талант. Надо уметь ни за кого не отвечать, ни о ком не заботиться. Не надо оправдываться и делиться.