- Кстати! Дай мне хотя бы прочитать эти рекомендации! - воскликнула я.
- Зачем это? - рассмеялся Дамиан.
- Как это зачем? Хочу почитать, как про меня пишут что-то хорошее.
- Зазнаешься, - отклонил просьбу он.
- Вовсе нет!
- Ты уже начала!
- Когда это?
- Дай-ка припомнить. "Уважаемая дочь Триады"?
- А что тут такого? - возмутилась я, упирая руки в бока.
- Например, то, что у тебя муж - безбожник, а ты вместо того, чтобы наставить его на путь истинный, во всеуслышание защищаешь его перед жрецом.
- Ладно, уговорил, - грозно кивнула я. - Сейчас начну наставлять на путь истинный. Знаешь, какое средство лучше всего для этого подходит?
Молитва? - с сомнением предположил Дамиан.
- Нет! Что-нибудь тяжёлое, вроде канделябра!
«Улыбаясь, как кот на сметану».
Шанс, что тебя искусают фиалки, ничтожен, но никогда не равен нулю
Разве истинную любовь можно отложить на потом?
сердце матери чувствительнее, нежели сердца прочих людей.
Первым моим желанием было выругаться. Вторым – тоже. Третьим… мать его, они ведь не просто так решили отправить туда женщину.
Ложь - это гадко. Ложь во имя веселья - отвратительно. А ложь как средство для издевательства - непростительна.
— Если женщина говорит, что всё хорошо, значит кто-то сильно напортачил.
Любовь делает людей глупыми, слабыми и уязвимыми. Она приводит к катастрофам!
Мой демон, отметив этот интерес, недовольно зарычал, а его сила бесконтрольно выплеснулась наружу, словно ошпаривая, придавливая, вызывая тошноту.
— Да я только посмотрела… — выдохнула в оправдание.
— Я — тоже, но ты мне за это чуть достоинство не откусила! — припомнил муж. Пикантная подробность вызвала потрясение на лицах темных, а я, вспомнив, как это было, весело рассмеялась.
Я насупилась, уловив в тоне Себастьяна насмешку по поводу моей профессии. Опять повторяется та же история! Значит, как узнать мнение богов — так позовем на помощь Трикс и ее карты. А как признать ее заслуги — так фигушки, мол, стечение обстоятельств помогло. Обидно ведь!
— Мадемуазель, я имею честь просить вашей руки! — Да они обе уже ваши, дорогой мой жених...
Но и на этот случай у меня есть козырь. А именно – старая добрая денежка, которая мгновенно усыпляет бдительность и загоняет совесть туда, где не светит солнце.
Красота никогда не была твоим достоинством, – заметил оракул.– Зато стареть не страшно. Во всем можно найти положительные стороны.
Геральт вздохнул. Перечень того, к чему приходилось привыкать, был, казалось, неисчерпаем.
Кстати, а почему бы не угостить Настю? Хоть она и не медведица, но какое здравомыслящее существо в принципе откажется от малинового или земляничного варенья? Это ж антистресс в чистом виде.
Любая женщина, которой нужно оправдание лечь в постель и не вставать, непременно его найдет.
Для величия одной бешеной деятельности недостаточно. Но невозможно быть великим без этого жгучего желания делать то, что не готовы делать другие.
Где шаблон, - там ошибок нет, где творчество, - там каждую минуту возможна ошибка.
*
Комментарий: сегодня медицину уложили в шаблон стандартов, но вот пациенты укладываться в шаблоны никак не желают, отсюда конфликт в отрасли.
Парочка так была увлечена друг другом, что меня и не замечала. Куда там! Муж сосредоточенно лез ей под платье, она пыталась, забраться ему в штаны. Разве тут до рогатой жены?
Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.
Еще есть время все отменить. Сказать шефу: «Больно надо!» и остаться на Земле. Но сама понимаю: больно, но надо. Останусь – пожалею. Пусть не завтра, не через год, так через десять, двадцать, тридцать лет, когда на лице появятся морщины, а гадание на кофейной гуще напомнит об утраченных возможностях мага. А раз так, то нечего нюни распускать. Высморкалась, утерлась и вперед – покорять Сопределье!
– Люди больше не читают, что с этим поделаешь?
Я был не столь категоричен:
– Читают, только по-другому.
Одибер выключил плитку, прервав свист итальянской кофеварки.
– Ладно, вы же понимаете, о чем речь. Я говорю не о развлечении, а о настоящей литературе.
Как же, как же, о ней, любимой, о «настоящей литературе»… В какой-то момент такие люди, как Одибер, обязательно поминали ее заодно с «настоящими писателями». Но я никогда ни за кем не признавал права учить меня, что читать, а чего не читать. Привычка корчить из себя судью, выносящего приговор, что литература, а что нет, казалась мне недопустимым самомнением.
Если мужчина не проявляет интерес, кроме тех случаев, когда женщина его провоцирует, такой мужчина просто игрок и не стоит тратить на него свое время.
— Просто возьми на себя ответственность за свое благополучие. А не перекладывай ее на добрую волю других, — отрезала я и вдруг припомнила фразу, которую часто слышала от Элизы, — Мир несправедлив, но это не значит, что в нем нельзя хорошо устроиться!