Довольно будет привести одну притчу, как говорят, правдивую: После того, как турецкий султан проиграв нам очередную кампанию, уступил царю кавказские земли, доселе принадлежавшие Порте сугубо номинально, русские генералы явились осваивать новые владения. Горские старейшины вышли к чужакам навстречу и спросили: «Зачем вы пришли?» «Эту землю султан подарил нашему государю», - отвечал российский предводитель. «Я дарю тебе вон ту птичку, - молвил один из стариков, показывая на дерево. - Скажи ей, что она теперь твоя». На вылавливание и приручение «птички» мы потратили столько денег, сколько не стоят десять Кавказов, а уж о количестве пролитой крови и говорить нечего...
лучше отказаться от чего-то лежащего на пути к цели, пусть даже весьма ценного, во имя достижения самой цели
проблема с концентрацией внимания не в том, как сосредоточиться, а в том, как избавиться от отвлекающих факторов
Обычно девушки идут по жизни закованными в невидимую скорлупку, с неприступно-отстраненным выражением лица и со взглядом в никуда. Но когда переживают сильные эмоции, скорлупка дает трещину, и можно рассмотреть истинное лицо. Бывает, что за симпатичной броней оказывается неаппетитная сердцевинка, а то и вовсе пустышка.
Если ты не обращаешь внимания на происходящее, оно заявляет о себе само.
Я сглотнула,понимая:мне в жизни не найти оптового покупателя на тот вагон дров,который я наломала этой ночью...
— Ты себя ведешь, как варвар! — прошипела я, перебирая ногами по скользкому полу.
— Меня повысили до черного властелина, — буркнул он, заходя в темную комнату.
Чтобы летать, не надо быть птицей. Надо всего лишь уметь мечтать!
Однако от проскользнувшей мысли о Хулигане у меня сжалось сердце. Как он там, бедный, один? Впрочем, я быстро расслабилась. Кого я обманываю? Мой кот- еще тот проныра и частенько убегает на ночные прогулки. Главное, перед отъездом я оставила ему много еды, воды и... открытую форточку. Все дарлидские продавцы вкусностей давно его знали. Так что за кого и стоило волноваться- так это точно не за Хулигана.
Как говорится: у начальства нет ни пола, ни возраста, а только распоряжение, которое необходимо выполнить.
Необходимо делать усилие и жертвовать ,чтобы жить так,как мечтаешь.
— Ни за что не поверю, что за весь год в замке Норг ты не обзавелась хотя бы одним кавалером.
— Дай вспомнить, — я сделала вид, что задумалась. — Один точно есть. Лорд Бирк.
Роуз скривилась, словно попробовала незрелые ягоды апики.
— Ну нет! Лорд Бирк не считается. Он станет ухлестывать за любой юбкой, даже если она просто будет лежать в сундуке!
Быть – это состояние абсолютной искренности с собой.
... люди не принадлежат друг другу, и все, что можно получить от человека - это ровно то, что он готов тебе дать.
Иногда уходящий Морфей дарит человеку бесценный подарок — несколько мгновений чистого восприятия действительности. Это время, когда мы ощущаем мир как новорожденные, когда на нас не давит груз ошибок и воспоминаний, а страхи и тревоги почиют сладким сном. Но его невозможно продлить, как ни старайся. Потом память «включается».
Крофорд, весьма осторожный в своих желаниях, знал, как хочется ему быть мудрым. Он понимал, что стареющий мужчина может уйти в этом желании настолько далеко, что в конце концов создаст свою собственную, мнимую мудрость. А это убийственно для поверивших в него молодых. Поэтому он говорил очень сдержанно и только о том, что хорошо знал.
Вот знаете, как когда на ногу падает книжка и ты радуешься, что не весь шкаф, вот так обрадовалась.
Мы можем поэтому со всей определенностью сформулировать следующее положение: если бы не было тяжелых элементов, не было бы жизни
Отец стал учителем, потому что мечтал изменить систему, но вместо этого система раздавила его самого. Следуя своей страсти, он разбил лоб о каменную стену. Слишком многие делали деньги на этой системе, и никто из них не хотел, чтобы она изменилась, хотя о необходимости подобных перемен велось очень много разговоров.
Мне нужен был этот разговор. Он многое прояснил. Тупик — это тоже результат. Лучше горькое разочарование сразу, чем долгое блуждание по неверным путям.
— В моей кровати голая ба… леди возлежит! — Не переживай, полежит и уйдет.
Я смотрела сейчас и видела озлобленного мальчишку, который с боем вынужден добиваться своего места в жизни. Без конца доказывать, что он тоже достоин находиться здесь. На самом деле, если разобраться, между нами было больше общего, чем казалось. Жаль, что он такой мерзавец…
— Я обычно покупала у Руалда его изделия, — сказала Элин, и в голосе ее был оттенок грусти. — Он хорошо знал свое ремесло. Я не могу до сих пор взять в толк, что заставило его уйти в монастырь. Это произошло так внезапно!
— Кто знает! — Кадфаэль мысленно обратился назад, ко временам своей уже далекой молодости, что с ним случалось теперь все реже, к поворотному моменту его жизни.
Он много путешествовал на своем веку, участвовал в сражениях, терпел палящий зной и ледяной холод, переносил всякие невзгоды, испытывал радость и горесть — в результате приобрел бесценный жизненный опыт, но внезапно охватившее его непреодолимое желание бросить все и удалиться под мирный монастырский кров так и осталось для самого Кадфаэля загадкой. Нет, он не искал в монастыре убежища. Скорее, это было стремление к свету и желание обрести наконец покой и некую определенность.
— Руалд не в силах был объяснить причину своего поступка, — продолжал он, вернувшись к действительности, — лишь утверждал, что получил откровение от Господа и пошел по указанному пути, который привел его туда, куда и должен был привести. Такое случается. Думаю, что наш аббат Радульфус вначале отнесся к нему с подозрением. Он положил ему полный срок послушничества — и даже сверх того. Желание Руалда приобщиться к монастырской жизни было столь сильным, что вызвало у нашего настоятеля не менее сильные подозрения. Этот человек был пятнадцать лет женат, и жена не хотела отпускать его. Руалд оставил ей все, что положено, и даже больше того, но она этим пренебрегла. Долго она боролась против его решения, но Руалд оставался непреклонен. После его ухода в монастырь она очень недолго оставалась в доме и совсем не занималась хозяйством. Через несколько недель она исчезла, оставив двери дома открытыми и не тронув ничего, что в нем находилось.
— Исчезла вместе с другим мужчиной, так рассказывают соседи, — заметил Хью, неодобрительно покачав головой.
— Что ж, собственный муж бросил ее, — рассудительно сказал брат Кадфаэль. — Она терзалась из-за этого — таково общее мнение. Верно, и любовника-то завела из чувства мести. Ты когда-нибудь видел ее?
— Нет, — ответил Хью, — что-то не припомню.
— А я видела, — сказала Элин, — по рыночным дням, а также во время ярмарок — она помогала мужу торговать в палатке. Но на последней ярмарке ее не было… Ну конечно, ведь он уже с прошлого года находится в монастыре, а она покинула эти края. Вокруг много судачили о том, что Руалд ее бросил, и ей тяжко было, наверное, что о ней сплетничают. Женщины, что торговали на рынке, ее недолюбливали, а она, как видно, не заводила подруг, ни с кем не сближалась. И потом, знаете, жена Руалда очень красивая и не из наших краев. Много лет назад он привез ее из Уэльса, но она за все время, что здесь жила, так и не научилась как следует говорить по-английски, так и осталась чужестранкой. Видно, никто ей не был нужен, кроме Руалда. Не удивительно, что она так убивалась, когда он ее бросил. Соседки говорят, что она прямо-таки возненавидела его. Тогда-то и объявила, что у нее есть любовник и что она прекрасно обойдется без такого мужа, как Руалд. И все же она боролась за него, не хотела отпускать. Женщины легко переходят от любви к ненависти, особенно когда любовь не доставляет им ничего, кроме боли.
Элин умолкла — видно было, что она прониклась сочувствием к страданиям этой почти незнакомой ей женщины, — потом, словно очнувшись, хозяйка смущенно улыбнулась.
— Да ведь я, кажется, сплетничаю! — воскликнула она. — Что вы обо мне подумаете?! Эта история случилась год назад, теперь жена Руалда, должно быть, успокоилась. Разве так уж странно, что она вырвала корни, которые и были-то пущены здесь неглубоко, и когда Руалд ушел в монастырь — ушла и она в свой Уэльс, ни одной душе не сказав ни слова? С другим мужчиной или одна — но она ушла навсегда.
— Дорогая, — растроганно сказал Хью, с интересом выслушав жену, — ты никогда не перестанешь меня удивлять! Откуда тебе известна эта история? И отчего ты приняла ее так близко к сердцу?
— Я видела их обоих вместе на ярмарочной площади, в палатке. Этого достаточно. Она была такая красивая, такая пылкая и так любила его. А вы, мужчины, — в голосе Элин послышалась грусть, — прежде всего заботитесь о своих правах и желаниях, поступаете так, как вам заблагорассудится, — уходите в монастырь или отправляетесь на войну. А я женщина, и я понимаю, как жестоко обижена была жена Руалда. Разве она не имела права вмешаться? И разве вы когда-нибудь перестанете считать, что он имел право стать монахом. Но его уход в то же время не даровал ей свободу. Она не могла снова выйти замуж, потому что тот, кто был ее мужем, монах он или нет, еще жив. Разве это справедливо? Едва ли!.. Надеюсь, что она ушла с возлюбленным, это лучше, чем продолжать жить и страдать в одиночестве.
Смеясь и одновременно вздыхая, Хью притянул к себе жену:
— Дорогая хозяюшка, в твоих словах много справедливого, но мир полон несправедливости.
— И все же я считаю, что Руалд тут тоже не виноват, — сказала Элин, смягчаясь. — Я даже думаю, что он дал бы ей свободу, если б мог. Теперь она свободна, и я надеюсь, что, где бы она сейчас ни находилась, в ее жизни есть утешение. Я так думаю: если человек и вправду услышал Божье повеление, ему ничего другого не остается, как повиноваться, хотя он может дорого за это заплатить. Каким монахом он стал, Кадфаэль? Действительно ли он был не в силах противиться гласу Божию?
— Да, — отвечал брат Кадфаэль, — так оно и было. Руалд всецело отдался своей новой миссии. Я уверен, что у него не было иного выбора. — Монах помолчал в задумчивости — ему трудно было найти подходящие слова, чтобы определить ту степень самоотречения, на которую сам он не был способен. — Теперь он полностью защищен от любых внешних воздействий. Для нынешнего его состояния и добро, и зло — все благо. Если бы ему суждена была мученическая смерть, он бы принял ее с тем же спокойствием, что и блаженство. Сомневаюсь, чтобы он вспоминал когда-нибудь о своей прошлой жизни в миру, где он прожил сорок лет, или о жене, которую бросил. Да, у Руалда не было другого выхода, не было выбора.
Элин не сводила с брата Кадфаэля широко раскрытых, цвета ирисов, глаз невинных и в то же время весьма проницательных.
— А было ли с тобой такое, когда ты решил уйти в монастырь? — спросила она.
— Нет, у меня был выбор. И я его сделал. Это было трудно. Но я остановился на нем — и не жалею об этом. Я не такой избранник Божий, не святой, как Руалд.
— А он — святой? — с удивлением спросила Элин. — Не слишком ли легко он стал им?
- При чем тут деньги? Ты помог мне, я помогу тебе. А потом мы продолжим ненавидеть друг друга и убивать при первом удобном случае. Вернее, ты меня убивать, а я от тебя убегать.
Может, попросить Анни подлить риару успокоительных капелек? Или для драконов таких еще не придумали? Надо бы заняться на досуге производством. Озолочусь ведь!