— Я же вижу — ты таешь и унываешь, а Кирилл цветёт и пахнет. Обычно, если люди вместе, они вместе или цветут, или унывают. Что, бабу себе завёл?
Пренебрежение здравым смыслом — верный путь к счастью.
Внутренний параноик, почуяв свободу, тут же начал подбрасывать варианты один другого краше. И сводило скулы от гадкого ощущения, что меня обманывали с самого начала. ... даже если всё так, как я подозреваю, ничего уже не изменить. И мне придётся как-то жить с этим дальше.
Тут нет взрослых людей. Лишь обиженный мальчик, который хочет доказать, что он может спокойно жить дальше без тебя. И плевать на правду. Плевать на твои чувства. Обида сильнее. Она главный катализатор
Интересно, подумала я, во всех домах бывает это чувство радости и полноты жизни после ухода гостей?
Жизнь вашей любимой чашечки кофе начинается именно с того момента, когда кофейное зерно больше походит на ягодку, которую вы скорее добавили бы в пирог, нежели стали бы заваривать в чашке.
- Злость для холостых мужчин, - пробормотал он, словно обращаясь к самому себе. - Я смирился и просто тихо седею.
Эх, кум! Есть Рай, да грехи не пускают.
Дружба – это всё. Дружба – это больше чем талант. Это больше, чем власть. Это почти то же самое, что семья.
Единственный раз, когда Агата видела фею-крестную в такой ярости, был на первом году обучения: когда девочка ослушалась учителя и чуть не спалила замок дотла.
Иногда не стоит слишком задаваться вопросом "как?", - сказал Бэрон. - Иногда происходят вещи, которых происходить не должно, и тогда этот вопрос - лишнее препятствие. Но если задать себе вопрос "зачем?", можно продвинуться вперед.
ВОЗДУХ пока что бесплатный, но вдыхать его обходится все дороже и дороже.
Никто и ничто не заставит человека совершить подлость , если он сам не готов к ней в душе.
— Стоп! — Я накрыла кружку ладонью. — Хватит, Элинна, не подливай больше твоего чаю, а то у меня уже ощущение, что я на все согласна. Девочки, я не могу сама.
— А ты смоги. Если ты его любишь и он тебе нужен, тогда борись.
— Бороться, даже если он против?
— А лучше ничего не делать? Опустить руки и рыдать в подушку каждый вечер? Ты на себя посмотри! Бледная, круги под глазами, похудела, только кости да кожа. Сделай уже хоть что-нибудь!
Неосторожное слово подобно окурку сигареты, брошенному в мусорный контейнер: оно тлеет, внезапно вспыхивает, и пожар охватывает целый квартал.
– Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить такого нервного пса? – спросил приятный мужской голос и триковая кальсона откатилась книзу. Запахло табаком и в шкафу за-звенели склянки.– Лаской-с. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный и даже коричневый!
Она ушла на цыпочках сердца.
— А муж кто?
— Муж? Сволочь хитрозадая… но так-то князь.
— Целый?
— Половинкою! Целый, конечно… но и сволочь тоже целая! Без предупреждения! Как я теперь без мамы?
— Действительно, как ты в свои-то юные года да и без мамы?
Настоящий талант всегда скромен.
Он влюбился.
Яростно. Безоглядно. И навсегда, конечно, навсегда. Как еще влюбляться в шестнадцать-то лет?
Принесла ли наша помощь пользу этим людям? Присмотритесь к ним внимательно. Возьмем типичного представителя тех, кого мы своими руками создали, пожалев их. Что мы теперь можем сказать третьему поколению людей, которые уже давно привыкли жить за счет нашей благотворительности? Исследуйте внимательно, что мы с ними сделали, взгляните, кого мы породили, кого и сейчас порождаем, – их миллионы, даже во времена всеобщего благоденствия.
Эти люди не работают и работать не желают. Они бездумно опустили руки, в них нет человеческого достоинства, нет самоуважения. На них ни в чем нельзя положиться, и не потому, что они злы, но просто оттого, что они, как стадо, бесцельно бродят по земле. От долгого бездействия у них атрофировалась способность мыслить, способность глядеть вперед. Поговорите с ними, послушайте их, поработайте над ними, как работаю я, и вы с ужасом поймете, что они потеряли всякий образ человеческий, хотя и стоят на двух ногах и, как попугаи, повторяют: „Еще. Подайте мне. Мне мало, мне не хватает…“ – других мыслей у них нет, больше они ничему не научились.
Друзья существуют на свете для того, чтобы было кому поднимать тебя по тревоге среди ночи и вообще всяческими способами портить жизнь. Все, с кем я дружу, в курсе, что друг я настоящий. По крайней мере жизнь им порчу самозабвенно.
Два умных человека всегда найдут выход из трудного положения.
- В порядке, адептка ЛаРоку?
- Не мертва, профессор, - отчиталась я.
- Уже даже не знаю, хорошо это или плохо, - для безопасности я попятилась за спину Варгена, - ведь умирают только один раз, адептка, а вот с вами живой беды постоянно.
Тебе следовало бы лежать на моем плече, мне так хочется ощущать твое дыхание, ты не должна уходить, ах, жизнь слишком коротка для нас, а сколько без тебя уже упущено и утрачено…