Говорят, когда человек чего-то очень хочет и готов отдать ради этого жизнь, то порой чудеса действительно случаются.
Крошечные женщины жаждут окружать заботой крупных мужчин. Для меня это загадка.
Психология не отменяет физиологию, как говорили во времена его студенческой молодости. Ну, где-то так и есть. Когда тебе под двадцать — это ведь не только образ мыслей. Личность старика не умещается, как ни старайся, в этих узких рамках. Попросту говоря, у старых старичков много мыслей в голове, опыта и прочей интеллектуальной хрени, но мало сил, чтобы их реализовать, а у молодых все с точностью до наоборот. Сил полно, — хоть отбавляй, — опыта мало и способность к самоанализу и критическому мышлению не внушает даже осторожного оптимизма.
Стоит ли удивляться, что в обществе, где ценятся в первую очередь богатство, власть и сила, даже та порядочность, что сохранилась, рождена страхом перед действительностью или тревогой за завтрашний день.
двор – это такое место, где виновен ты или нет, на тебя все равно выльют ведро грязи.
Я бы этого Гитлера сунула между валиками в большой каток для белья, тогда бы увидели, что бы от него осталось.
– Я в город. Что есть из транспорта?
– Есть Серка и Мрак.
– И все? – разочарованно спросил парень.
– И ни в чем себе не отказывайте, – усмехнулся мужчина.
Валентайн цокнул и повернулся ко мне.
– Верхом или на повозке? – спросил он. – Подсказка: верхом быстрее.
Выбор всегда есть, Мишель, только большинство под чувством страха и навязанных понятий двигаются в неправильном направлении, не хотят принимать очевидного и сливаются с массой.
Послушайте, о чем говорят окружающие вас люди. Интересно ли им, почему вы сидите в одиночестве? Теперь оглянитесь. Разговоры прекратились? Они отвели глаза?
Если ты намекаешь, что неплохо было бы присоединиться, отвечаю: обойдешься. Это совершенно не наше дело и лезть в него, когда нас неоднократно просили постоять в сторонке, я не стану. Будь мудрой женщиной, позволь мужчинам решить хотя бы часть проблем самостоятельно. Это здорово поднимает их самооценку и улучшает настроение.
В аду грешники равнодушны к страданиям друг друга, и это тоже часть их мучений.
«Кто начинает вспоминать прошлое, тот по‑настоящему стареет».
«Ничто не остаётся забытым вечно, Элли. Иногда надо просто напомнить миру, что мы — это мы и мы здесь».
Наверное, в каждом из нас живет свое собственное животное, которое, если не получает пищу, в один момент может взбеситься и начать разрушать. Неважно что: отношения, любовь, своего носителя.
...что такое вообще храбрость? Я не верю тем, которые говорят, что не боятся бомбежек. Боятся, только скрыть умеют. А другие — нет. Максимов, помню, говорил как-то:
«Людей, ничего не боящихся, нет. Все боятся. Только одни теряют голову от страха, а у других, наоборот, все мобилизуется в такую минуту и мозг работает особенно остро и точно. Это и есть храбрые люди».
Я положила под голову голубого плюшевого мишку, потом почувствовала себя виноватой и посадила его обратно в изножье кровати. С памятью о детстве надо обращаться бережно.
«Дверь с маркировкой „Выход“. Чистая, новая. Ложь. Вся плоть Комплекса — ложь».
Таково основное занятие матерей, Дэви. И если они перестают беспокоиться хотя бы на десять минут, это наполняет их беспокойством, так что они начинают беспокоиться с удвоенной силой.
- Я женюсь на вашей внучке.
- На которой из?
- На той, что стоит на кассе.
- И вас не смущает, что она черная ведьма, наследница огромного замка и ста трёх семейных проклятий?
- Нет.
- Она участвовала в ведьмовских шабашах.
- Я жил в университетском общежитии.
«Как порою насмешлива бывает судьба — те, кто когда-то унижал кого-то, просят о прощении. Преследователи становятся жертвами».
От всего нужно получать удовольствие, только тогда начинаешь ценить жизнь, в том числе и загробную.
— У вас там конкурент возле крыльца устроился. — Конкурент? Мои конкуренты раков в реке кормят.
Хорошо - не когда всё знаешь, а когда есть у кого спросить.
— Лин…
— Все будет хорошо,- уверенно произнесла она. — У нас ку-уча детских вещей. И, клянусь, если ты умрешь родами…
Я поперхнулась и как-то сразу перестала плакать.
— Я воспитаю твоего ребенка как своего,- пафосно закончила она.
— А можно я выживу? — осторожно спросила я.
И моя единственная, а потому лучшая подруга просто пожала плечами:
— Да так-то да. Я просто хотела тебя успокоить. Ну знаешь, что-то вроде того, что тебе не нужно ни о чем беспокоится.
— Спасибо. Я… Я оценила.
- Для вас это, может быть и легко, а для меня - нет!..
- Да вы же сами говорили, что привыкли...
- Ну да, конечно, привык... Но к чему? Мало ли к чему я привык... привык курить, спать...
- А главное, лгать, - обрывает его президент.
- Нет, что вы! Преувеличивать!.. - не моргнув глазом, поправляет его Бомпар.
Альфонс Доде