“Никогда не следует недооценивать число людей, желающих увидеть твое падение”.
Жизнь — она и есть память.
Любой идиот мог понять , что за этой веселой болтливостью кроется одинокое усталое создание.
Мистер Ботибол
Азартные люди всегда нуждаются в соседстве консерваторов. Они помогают им лавировать.
Я понял, что она может считаться живой, пока жива в моей памяти.
Когда вы умираете, ваши атомы обмениваются рукопожатиями, хлопают друг друга по плечу и уносятся в ночь.
Иногда ожидание бывает страшнее самой беды.
Помню, как после смерти мамы пытался молиться: складывал вмести ладони, склонял голову. А потом подумал: допустим, сверху на тебя действительно смотрит Иисус Христос. Он ведь не идиот, так? Он знает. Он все отлично знает. Так что окажи на обоим милость, встань с колен.
... закрыть брак на словах можно, но демоны, если они внутри есть, терзать будут.
В каком-то смысле блогосфера провоцирует человека на автоматическое письмо: стимулом к написанию поста или комментария зачастую становится не длительные размышления, а непосредственная сиюминутная эмоция. А дальше уже язык ведет блогера, порой заводя его довольно далеко. Нигде с такой легкостью не напишут незнакомому человеку «умри, сволочь», как в блогосфере, - просто потому, что у блогеров нет других жестов, кроме слов.
— Что вы на это скажете, господа? — спросила Моник охрипшим голосом и я понял, что она действительно просит совета. Обстоятельства опять сделали так, что мы оказались в одной лодке. — Тоже считаете, что познакомиться с инквизиторами — лучший выход?
— Какой же это выход? — Дюпон покачал головой. — Нет, насколько я знаю испанскую инквизицию, там обычно только вход. А выйти удается не всем, и не скоро…
Обожаю крайние сроки. Обожаю свист, с которым они, словно встречный ветер. проносятся мимо.
чувства в одни ворота долго не играют. Им отдача нужна.
- А задаток? - спросил бывший гимназист.
- Вы не в церкви, вас не обманут, - веско сказал великий комбинатор.
Два джентельмена вылетели на собственном спортивном самолете,
чтобы помочь миру избавиться от опасных хищников. В прошлые разы (а они
охотились так не в первые) они убивали помногу, а пилот стал почти
виртуозом - он научился летать так низко, что почти касался волков лыжами
самолета. Однако на сей раз он подлетел слишком близко. Загнанный волк
повернулся, высоко подпрыгнул и вцепился в одну из лыж. Он погиб в
последовавшей катастрофе, но вместе с ним погибли и охотники. Этот
трагический случай был описан в популярнейшем спортивном журнале как
пример коварства волков и безграничного мужества людей, идущих с ними на
бой. Это, конечно, классический прием: когда бы люди бездумно ни убивали
живое существо (это относится и к человеку), они стремятся всячески
оправдать свои действия и приписывают жертвам все мыслимые пороки. И чем
меньше поводов для убийства, тем шире кампания, направленная на поношение
убитого.
Лишь тот, кто говорит: "Я люблю тебя", - может сказать: "Я тебя прощаю".
Как стук колес вычерчивает ритм,
Как сердца стук подобен четкой дроби
Ночных копыт...
Извечный алгоритм,
Воздвигнутый над чередой надгробий
Живых существ, украсивших мой путь,-
Мужчин и женщин, лошадей и кошек,
Собак и птиц...
Их хочется вернуть,
Но тени так бесследно тают в прошлом.
Я одинок...
Пылает на плечах
Багряный плащ.
(Сиреневый?
Пурпурный?)
В моих глазах, как в каменных печах,
Дымится пепел погребальной урны.
Скулящий страх калечит души жертв,
Шагнувших в этот круг без покаянья.
Прожорливая выверенность жерл,
В моем лице нашедшая призванье -
Сминать, как лист лирических основ,
Судьбу и жизнь,
Прощенье и разлуку,
И детский смех, и радость чистых снов,
И мертвых клятв возвышенную муку.
Я чувствую свой страшный, черный дар
Всей яростью обугленного мозга.
Я рвал зубами вены,
Но пожар
Моей крови был безразличен звездам.
Я принял паству.
Выбирая ночь,
Когда медведи понимали слово
И искренне старались превозмочь
Звериной волей волю - рук другого,
А именно - мой жесткий произвол,
С которым я удерживал их страсти.
Дивились Рыбы, Скорпион и Вол
Моей незримой и врожденной власти.
Пастух медведей!
Выжженный на лбу
Извечный титул...
Вызов вере в небо,
Вселенной, раздувающей клобук,
И Року, обесцветившему небыль!
Я противопоставлен был всему
И был бы мертв при первом же намеке
Готовности -
приветствовать ту Тьму,
Что отнимает травяные соки
У заспанной поверхности Земли...
Поверьте, что слова с заглавной буквы
Меняют смысл, переродясь в пыли
В самшит, и кипарис, и бук...
Вы
Напрасно попытаетесь понять
Урок друидов.
Каменные руны
Не обратят затертый разум вспять
И не затронут выцветшие струны.
Медведи спят.
Ущербная луна
Дарует серебро косматым мордам.
В мои виски крадется седина
Неторопливым, матовым аккордом.
Как хочется уснуть...
Закрыть глаза,
Увидеть поле, полное ромашек,
Где над ручьем кружится стрекоза,
А в небе бродит облако - барашек.
Вот в этот мир хочу шагнуть и я,
Продолжив путь по кромке алой меди
Заката.
В те запретные края,
Где светится Арктур -
Пастух медведей...
Любители кофе - народ непримиримый и несговорчивый. Услышав, что вы предпочитаете чай, они, во-первых, автоматически занесут вас в список личных врагов. А во-вторых, все равно сварят кофе и, будьте уверены, нальют вам полную чашку, чтобы сполна насладиться вашими страданиями.
Югэн, или прелесть недосказанности, - это та красота, которая лежит в глубине вещей, не стремясь на поверхность. Её может вовсе не заметить человек, лишённый вкуса или душевного покоя.
- Аксинья! - патетично возопил жаб.- Ты теперь тёмная ведьмочка, а не светлая. Творить благие дела уже не обязательно, просто живи в своё удовольствие.
Можно подумать, за свои восемнадцать лет я их много натворила. Училась. Что ещё? Часто помогала другим ведьмочкам с домашними заданиями, но как вспомню, чем отплатила за это Марьяша, сразу хочется вычеркнуть этот пункт из списка добрых дел. Хорошее не должно оборачиваться злом ни для кого.
Я позавчера спрашиваю эту каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький... Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает: «Кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется.Николка с треском захохотал и сказал:– Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты, а в России всего много. В Белом море киты есть...
Человек по-настоящему жив, только когда забывает о себе, то есть почти никто, почти никогда. Какое недопустимое расточительство.
Хорошие люди тоже совершают дурные поступки.
Крепкий черный кофе, пепельница, полная окурков, огромные колонки "JBL", недочитанный роман (Жоржа Батая или Уильяма Фолкнера), первый осенний свитер, холодное одиночество большого города - все эти образы до сих пор ассоциируются у меня с Телониусом Монком.
«Жизнь для живых, — таков был лаконичный ответ. — Окунуться в горе из-за людей, которым ты не можешь помочь, означает просто бросить тех, кому ты можешь помочь. Аргоси сосредотачиваются на дороге, лежащей впереди, малыш. Никогда на той, что осталась позади».