Подчас мне кажется, что цель жизни состоит в том, чтобы подготовить нас к неизбежному расставанию с ней, подточить наши силы, доказать, пусть не вдруг, что жизнь не так уж хороша, как о ней думают.
Если вначале он просто выражал точку зрения большинства, то теперь происходит обратное: весь мир соглашается с ним.
А когда мнение одного человека становится мнением всего народа... Это вам ничего не напоминает?
Она проявляет себя также и в языке. Язык является частью собственности, своеобразия, Отечества человека, его наследия, которое достаётся ему, хотя он и не осознаёт всего его богатства и изобилия. Язык не только подобен саду, цветами и плодами которого наследник может подкрепляться до самых преклонных лет; он также суть одна из величайших форм имущества вообще. Подобно свету, делающему зримым мир со всеми его картинами, язык делает эти картины понятными в их самом сокровенном, и нельзя представить себе мир без языка, как ключа ко всем его сокровищам и тайнам. Законодательство и господство во всех зримых и даже незримых царствах начинаются с поименования. Слово есть строительный материал духа, и в этом качестве он служит ему для возведения самых дерзких мостов; и в тоже время язык есть высшее средство поддержания власти. Всем завоеваниям стран, осуществлённым и замысленным, всем постройкам и дорогам, всем схваткам и соглашениям предшествуют прозрения, проектирования и заклинания в слове и в языке, а ещё раньше – в поэзии. Можно даже сказать, что существуют два вида истории, одна есть история мира вещей, другая – история мира языка; и эта вторая способна предоставить не только наивысшее постижение мира, но более действенную силу. Даже пошлость для того, чтобы существовать вынуждена вновь и вновь прибегать к этой силе, даже если ей приходится применять для этого насилие. Но болезнь проходит и преображается в поэму.
Короткий ответ на простой вопрос может сберечь уйму времени.
Современный мир катится, твою мать, прямиком в ад!
А непризнанность и забвение иногда свидетельствуют не только о поражении, но и о силе духа.
... умоляю тебя – будь осторожнее!..
Потому что я сама хочу тебя убить!!!
В потере себя мы себя находим.
Что касается природы этого двигателя, несомненным было одно: Рама перешел на новую орбиту без помощи газовых струй, ионных лучей или потоков плазмы. Никто не сумел выразить свои чувства лучше, чем сержант — он же профессор — Майрон, который произнес потрясенно:
— Прости-прощай, третий закон Ньютона!..
Вся фишка в том, чтобы избавиться от ощущения, которое часто бывает в конце года: “Не может быть, чтобы 12 месяцев так быстро пролетели!”» Нужно просто больше запоминать. Наполнять жизнь хронологическими вехами. Яснее сознавать течение времени. Чем больше в нашей жизни воспоминаний, тем медленнее течет время.
Монотонность убивает время, новизна же позволяет ему раскрыться. Вы можете ежедневно делать зарядку, питаться здоровой пищей и прожить долгую жизнь, но ощутить ее лишь как короткую. Если вы проводите жизнь, сидя в крошечной комнатке и раздавая бумажки, один день обязательно перетечет в другой — и в конечном итоге исчезнет. Вот почему так важно менять устоявшиеся привычки, ездить в отпуск в экзотические места и получать так много нового опыта, как это только возможно, чтобы все это служило якорями для наших воспоминаний. Создание нового воспоминания растягивает психологическое время и удлиняет нашу жизнь.
Жизнь ускоряется, когда мы стареем, потому что с годами перестает быть такой запоминающейся.
"Я с вами согласен, мы остаемся как бы незавершенными, пока некто более мудрый и достойный, чем мы сами, - а именно таким должен быть друг, - не поможет нам бороться с нашими слабостями и пороками".
Он чином от ума избавлен.
— И где вы намерены принимать ванну, леди Эмма? — В фонтане, сэр Джеймс. В фонтане.
Ты себе представить не можешь, как это – когда от тебя ничего не зависит, когда ты щепка, которую несет бурный поток, и можешь только бессильно смотреть, как мимо пролетают берега, спасение, жизнь!
целься в Луну, даже если не попадешь, все равно останешься среди звезд..
Рано или поздно, так или иначе.
Времена, когда я лупил всякого, чье поведение не соответствовало моим представлениям о достойном, закончились, когда на третий, что ли, год обучения я увлекся математикой, высчитал коэффициент улучшения человечества методом трепки четырех рыл в сутки и был потрясен ничтожеством полученного числа.
Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душу свою погубит?
Жернова истории нередко приводятся в движение слабыми мира сего, помнящими свой долг, а глаза сильных смотрят тем временем совсем в другую сторону.
Женщине ничего не принадлежит, даже ее дети. Все, что она видит, трогает и носит – собственность мужчины, который над ней главный: отца, брата или мужа.
"...Если мир - не разложенная перед нами головоломка, а всего лишь бульон, где в
хаотическом беспорядке плавают кусочки, иногда, по воле случая,
слипающиеся в нечто единое? Если все сущее фрагментарно, недоношено,
ущербно, и события имеют либо конец без начала, либо середину, либо
начало? А мы-то классифицируем, вылавливаем и реконструируем, складываем
это в любовь, измену, поражение, хотя на деле мы и сами-то существуем
только частично, неполно. Наши лица, наши судьбы формируются статистикой,
мы случайный результат броуновского движения, люди - это незавершенные
наброски, случайно запечатленные проекты. Совершенство, полнота,
завершенность - редкое исключение, возникающее только потому, что всего
неслыханно, невообразимо много! Грандиозность мира, неисчислимое его
многообразие служат автоматическим регулятором будничного бытия, из-за
этого заполняются пробелы и бреши, мысль ради собственного спасения
находит и объединяет разрозненные фрагменты. Религия, философия - это
клей, мы постоянно собираем и склеиваем разбегающиеся клочки статистики,
придаем им смысл, лепим из них колокол нашего тщеславия, чтобы он
прозвучал одним-единственным голосом! А на деле это всего лишь бульон...
Математическая гармония мира - наша попытка заколдовать пирамиду хаоса. На
каждом шагу торчат куски жизни, противореча тем значениям, которые мы
приняли как единственно верные, а мы не хотим, не желаем это замечать! На
деле существует только статистика. Человек разумный есть человек
статистический. Родится ли ребенок красивым или уродом? Доставит ли ему
наслаждение музыка? Заболеет ли он раком? Все это определяется игрой в
кости. Статистика стоит на пороге нашего зачатия, она вытягивает жребий
конгломерата генов, творящих наши тела, она разыгрывает нашу смерть.
Встречу с женщиной, которую я полюблю, продолжительность моей жизни - все
решит нормальный статистический распорядок. Может быть, он решит, что я
обрету бессмертие. Ведь вполне понятно, что кому-то достанется бессмертие,
как достаются красота или уродство? Так как нет однозначного хода событий,
и отчаяние, красота, радость, уродство - продукт статистики, то она
определяет и наше познание, которое есть слепая игра случая, вечное
составление случайных формул. Бесчисленное количество вещей смеется над
нашей любовью к гармонии. Ищите и обрящете, в конце концов всегда
обрящете, если будете искать рьяно; ибо статистика не исключает ничего,
делает все возможным, одно - менее, другое - более правдоподобным. История
- картина броуновских движений, статистический танец частиц, которые не
перестают грезить об ином мире..."
Родители держались так, как будто я привела не жениха, а налогового инспектора.
... дети – это вообще здорово, прекрасно и даже спокойно, но только если удалось от них вовремя удрать.
— Он меня изнасиловать хотел, — напомнила я, горя жаждой мести. — Но ведь не изнасиловал, — возразил Отто. — Только хотел. Вот и ты только хоти его пнуть.
любая сказка может оказаться былью, и любая легенда – подтвердиться.