Это были всего лишь обычные слова, не умеющие что-либо изменить.
С неудовольствием Грегор признавал, что образ жизни, который он вел, можно назвать праздным. Он не числился на службе ни в одном ведомстве, хоть и имел диплом юриста за душой, и военная карьера никогда его не привлекала - а жил Грегор в основном на средства, доставшиеся ему от почивших родителей.
– Вот так и мечтай о любви, – грустно выдохнула я. – Ты никогда не любила? – удивился Денис, и я кожей ощутила его взгляд. – Не думаю, – качнула головой и задумчиво нахмурилась. – Парни были, но я никогда не чувствовала с ними чего-то особенного. – Какого-то огонька? – Типа того, – губы дрогнули в улыбке. – Это, знаешь, как обычная дружба. Просто с поцелуями и редкой и жалкой пародией на романтику. – Повезло тебе, – хмыкнул Денис, и мне в его голосе послышалась тоска. – Люди, которые никогда не любили, – самые свободные.
Родителям следует помнить, что бороться надо с привычкой, а не с ребенком. Наказание должно уступить место проявлению внимания, лучше отвлечь ребенка, чем кричать на него.
Любовники никогда не могут насмотреться друг на друга, подобно как алчный корыстолюбец не может никогда насытиться золотом.
Прежний план идёт на свалку, потому что согласно ему мы все должны погибнуть. Мне эта деталь не понравилась, так что будем действовать по-моему и, глядишь, ещё живы останемся.
— Сириус не ненавидел Кикимера. Он считал его слугой, не достойным ни интереса, ни особенного внимания. Равнодушие и пренебрежение часто приносят гораздо больше вреда, чем открытая неприязнь... фонтан, который мы сегодня разрушили, говорил неправду. Мы, волшебники, слишком долго унижали и оскорбляли своих собратьев, а теперь пожинаем плоды...
Принесите ему выпить, и он забудет про свои галуны...
ГАРРИ: Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью.
Вряд ли одному человеку под силу изменить мнение большинства.
Послушай совета старой женщины. Жизнь только тогда становится терпимой, когда рядом есть кто-то, кому можно поплакаться в жилетку.
Нет, если уж делать глупости, то делать их до конца.
Заслужить счастье — значит трудиться ради него и делать что-то хорошее, а не спекулировать и не бездельничать. Лень лишь кажется приятной, труд дает удовлетворение.
«Какой еще Госкомитет по чрезвычайному положению, да к тому же “идя навстречу требованиям широких слоев населения?!”» — почти похмельно покачал головой Ярчук, пытаясь понять, что там опять, в этой России, происходит; из какой «Авроры» там в очередной раз пальнули; кто именно и по какому случаю вновь захватывает телефонные и телеграфные станции? Угомонится когда-нибудь эта империя или нет; найдется ли наконец сила, которая угомонит ее?
Все погрузились в то глубокое молчание, которое было соприродно им гораздо больше, нежели слова, молчание, отторгнутое от времени, и на отлоге сначала возникло единство во многих мыслях, а потом, может быть, мыслей не стало вовсе.
Любовь - это готовность терять, разве нет? Это не значит - иметь, владеть. Это - ставить его счастье выше своего. Разве не так должно быть? И если этот человек выбирает другой путь, что тут сделаешь?
"Умная и красивая женщина вполне может завоевать сердца двух мужчин, но суметь сохранить между ними дружеские отношения - это уже настоящее искусство."
- Как у тебя получается, говоря «лорд» вложить больше презрения чем когда называла меня идиотом.
- Тренировалась – бросила я в ответ.
жизнь похожа на продажную девку, что заманивает путников в придорожной таверне. Обещает наслаждение и небеса, а на деле отдает лишь потасканное тело, да еще и спрашивает за это плату.
Да и продается всякому, кто сильнее или у кого кошель толще.
И нет никакой любви в этой шлюхе – жизни.
Наверное, это и есть одиночество. Когда не к кому пойти.
Покой ушедших лучше не тревожить.
-Какой прок от публичной казни, - сказал он, если публика даже не замечает смерти преступника?
Хочу на руках носить, жалеть, защитить от всех бед. Пить тебя, как воду, дышать тобой, точно воздухом. Раствориться, сгореть в любимых объятиях и восстать из пепла. Лишь бы с тобой.
“Съесть спелый плод — это значит дать войти в нас чему-то живому и прекрасному, пусть инородному, но, как и мы, вскормленному и взращенному землей; это значит принять жертвоприношение, которым мы ставим себя выше неодушевленных предметов. Надкусывая ломоть солдатского хлеба, я всякий раз с восхищением думал о том, что эта тяжелая и грубая пища способна претвориться в кровь, в теплоту и даже, может быть, в мужество.”
Это примитивная, но прекрасно работающая система защиты от дурака. Недостаток этой системы только в одном: она не способна защитить от решительно настроенного дурака.