Я опять заворочилась, понимая, что тесно просто до ужаса. И ногу хочется закинуть на что-то... Это бледное и вредное "что-то" уже лежало с закрытыми глазами в позе "на кого ж ты нас покинул родненький".
Самое дорогое седло не сделает из крысы- рысака.
Пробуждение оказалось похожим на похмелье: вчера был веселый кошмар, сегодня – его грустные последствия.
Одни женщины окрыляют, другие хорошо прицеливаются в тех, кто взлетел.
безнадёжное ожидание хуже всего остального.
Грустно было видеть, что на похоронах несчастного французского короля, познавшего измену при жизни, брошенного после своей смерти, нет ни одного принца королевской фамилии и что погребением его распоряжается англичанин: междоусобная война и война с чужеземцами двенадцать лет бушевала в королевстве с неистовой силой, так что ураган ее сорвал с королевского древа и далеко разметал все листья до единого.
Счастье - вот оно, вокруг нас, в мелочах. Прямо в воздухе витает. А люди почему-то его не замечают
В чем отличие салюта Победы в этом городе от других городов? Я не знаю. В одном уверена – воспринимается по‑другому. Думаю, даже если ты здесь не родился, город может стать твоим по духу. Это сложно и просто одновременно, если ты открыт душой, не очерствел, способен сопереживать.
— Я больше не принадлежу им, — на этот раз слова вырвались низким, полным ненависти шипением.
— Мы принадлежим тем, кому мстим, и тем, кому ненавидим. Умение отпустить — вот подлинное отсутствие принадлежности.
Продолжительные беседы составляют счастливое преимущество людей, которым больше нечего сказать друг другу.
О чём я только думаю? Всё, что со мной происходит — из-за него. Если бы не было его, моя жизнь была бы совсем другой.
Детство: такая красивая мама-некрасивых мам у детей не бывает; такой добрый, сильный и умный папа, лучше всех на свете. Когда мама перестает быть красивой, а папа начинает раздражать, значит, детство кончилось.
Я-то втайне надеялся, что второй ранг обеспечит работу, которая мне всегда нравилась: интеллектуально переиграть противника, вычислить его хитроумные планы и распутать сложнейшие схемы, а не… вот это всё! В итоге я гоняюсь по улицам города за полумаргинальными оборотнями-пожарными, дерусь с волками, спасаю девиц и слежу за чужими жёнами и их юными любовниками. Романтика профессии, мать вашу! И кто придумал, что частный детектив занимается исключительно умственным трудом? Ага, и обязательно у камина с хрустальным бокалом в руках и помощником, с восторгом внимающим умным речам.
«Юрист чётко дал понять, почему помогает: он знает владельца кольца».
Даже некромант на такое непойдет, ибо в их среде есть те, кто соблюдает технику безопасности, и те, кто умирает молодыми.
Представьте свою цель или множество маленьких целей и задач на пути к основной, почувствуйте, какой она будет, осознайте её — и идите, идите к ней, не выпуская из рук ни на миг.
Когда сердце полно любви, каждый пустяк, связанный с этой любовью, представляется важным и значительным, и память хранит мысли и события, которые в другое время скоро бы забылись.
...иногда ты смотришь на вселенную и начинаешь думать: "А как же я?", и слышишь, как вселенная отвечает тебе: "А что ты?"
Задумавшись, глядя под ноги, Панфилов медленно шел по дороге. Остановившись, он поглядел на Шилова и на меня.
— Тяжела жизнь солдата, — сказал он. — Слов нет, тяжела. Это всегда надо говорить солдату прямо, а если он врет, тут же его поправить.
Он помолчал, подумал.
— Не жалейте, товарищ Шилов, людей до боя, а в бою… берегите, берегите солдата в бою.
Это звучало не приказом. Это было больше, чем приказ: завет. Меня проняло до дрожи. Но тотчас другим тоном — начальнически, строго — Панфилов повторил:
— Берегите… Других войск, других солдат у нас тут, под Москвою, сейчас нет. Потеряем этих — и нечем держать немца.
Сейчас по всему миру гуляют странные ветры.
С самого начала его мучила двойственность. Он творил добро и зло одновременно, ибо каждое его действие, если оно шло на пользу своему народу, приносило вред всем странам, с которыми мы воевали.
Обычно мы не красили свечи. Естественный янтарный оттенок пчелиного воска сам по себе создавал приятное тёплое свечение. Не было нужды что-то менять. Но Сейди обожала розовый цвет. А папа обожал Сейди.
До Нового года оставалось три дня, вернее, два, учитывая, что этот уже догорал. Когда-то давно Мирта радовалась ёлке, свечам, подаркам — она ждала чуда, но сейчас вся атрибутика стала казаться такой же фальшивой, как мишура на новогоднем дереве. Украшенная ель стала местом, где было положено принимать гостей и на фоне которой всегда ставили такую же наряженную Мирту. Подарки ей перестали дарить примерно с того же года, когда её впервые нарядили, как взрослую. Что до чудес, то Мирта перестала верить в них с тех пор, как взяла кисть и обмакнула её в краску. Чудеса давно творились на бумаге, а не в её жизни
— Ах ты ж скотина белобрысая! — прорычала я грозно и попыталась отплеваться от выбившихся из причёски прядок.
Кобыла возмущённо всхрапнула, сделала паузу, чтобы вырвать из земли особо приглянувшийся ей пучок травы, и продолжила своё неспешное шествие.
— Скотина белобрысая, значит, — снова послышался сверху мужской голос. — Ну знаете, леди, так меня ещё не называли.
— ... вот скажи, Бер, что ты думаешь насчет... ну-ка убрал ложку ото рта!
— Прости, я задумался.
— Так вот, что ты думаешь... я сказала: убрал ложку!!
— Прости. Я снова задумался.
— Бер!! Ты его съел!!!
— Э... ну... я случайно.
— ОПЯТЬ?!!
— Ну да. Он же вкусный...