Самиздат, сетевая литература
- Преступность - это нормальная реакция нормальных людей на ненормальные условия жизни! Это не я сказал - это древние сказали и это факт! Посмотри в окно! Зарево видишь? А районы где горит - узнаешь? Квартал, Залог, Сайсары! Сейчас по городу обитатели этих районов рыщут в поисках еды и теплых вещей, квартир с газовым отоплением, домов с печами! И ради этого они любого замочат - у них что, детей нет, которые мерзнут? Возьми, к примеру, Студгородок! Тысячи студентов, брошенных в общежитиях! Хочешь...
Я не добрался до похорон Кирби. В то время я был в Сингапуре, носил бороду и очки и изображал из себя перебежчика в области ракетного оружия, стремящегося продать американские секреты китайским коммунистам. Я сыграл свою роль достаточно хорошо, чтобы устранить одного из ключевых агентов Мао и взломать информационный трубопровод, который он установил, чтобы получить пару пуль в свой бок и получить шифрованную телеграмму с поздравлениями от Хоука, ведущего гения подразделения, в котором я...
«– Готов к труду и обороне! – Вижу – буркнул Семичастный, отрываясь от каких-то бумаг – Загорелый! А мы тут бледные, как поганки! Все в работе! Не до пляжей! Бездельник. – Так вы плюньте на все, и в Крым! – ухмыльнулся я – Там красотища! Море, скалы…девушки красивые бродят! Хорошо! – Не до девушек… – вздохнул Семичастный и тут же демонстративно свел брови – Какие тебе девушки?! У тебя уже есть одна! Гарем завести решил? – Почему бы и нет? – легкомысленно заявил я, еще не отошедший от...
Если вы с ностальгией скучаете по временам, когда архимаги были мощнее, из-за грани с легкостью призывались инфернальные сущности, а Гендальф был молодым и наивным, эта книга для вас.
История об обыкновенных подростках из параллели десятых классов, их надеждах и разочарованиях. Даже дурак может обрести счастье, и даже гений может проиграть.
С жизнью Эмилии сыграли злую шутку. Оторванная от дома, без какой-либо поддержи она обнаруживает в себе дар. Вернее проклятье, ведь именно за магию идут церковные преследования в Ристании.
Один на один Эмилия оказывается в большом мире.
Но кто здесь настоящее зло?
Молодой человек, чью жену убили на алтаре сектанты, в одиночку выслеживает и убивает виновников.
Вот только быстро выясняется, что то зло, с которым он пытается воевать ножом и пулей, на самом деле куда обширнее, а в перспективе способно захватить весь мир.
Мир, созданный автором, после окончания его работы над произведением, вдруг начал жить своей собственной жизнью. И теперь уже автор сам вынужден путешествовать в дебрях Неведомого в поисках своих друзей, наскоро постигая истины, на осмысление которых им ранее потребовалось десятилетие.
За три дня до того, как эта книга была опубликована в Великобритании, моя сестра Белинда умерла. Ей было тридцать четыре года, и ее первый роман только что поступил в печать. Помимо ее бесчисленных качеств сестры и друга, она всегда была моим самым проницательным и конструктивным критиком. Каждая рукопись, которую я ей отправляла, возвращалась со страницами и страницами заметок, каждая из которых была ценна и точна - иногда даже неприятно! Она была столь же фантастическим писателем, сколь и...
Василий Макарович Шукшин (1929–1974) — харизматическая фигура в советском кинематографе и советской литературе. О Шукшине говорят исключительно с пиететом, в крайнем случае не интересуются им вовсе.
ФИНАЛ Те же. Там же. Продолжение приключений продавца "Эльдорадо" в магическом Китае второго века.
Когда я впервые увидел его на распределение... Такого тонкого и хрупкого, даже среди своих одногодок, светлого, почти прозрачного, как воздушное кружево. Он стал моим помрачением, сердце будто запечатлело его и больше нет ни одной ночи без его нежного образа в моих снах.
Умерев, Вера Николаевна готовилась уйти на перерождение, лишившись при этом своей памяти, но небесный клерк предлагает ей сделку: небольшая работа в обмен на возможность увидеть любимого человека. Ответ один – согласие. Теперь ее имя Верайя Шеро. Ей семнадцать, и она больше не может говорить.
Затяжная переписка заставляет их обрести в лице друг друга близких друзей. Вот только изначально всё строится на безвредном обмане. И что ранее казалось невинным, сейчас самое большое препятствие для Горо, ведь он не мисс Хина, он даже не мисс.
От личности осталось что-то несуразное и дикое, неприрученное, умеющее лишь шипеть и биться за жизнь. Но другой мир дарит тепло и заботу, быстро лечит тело и искалеченную душу. И всё благодаря Чуну.
После смерти Крепуса проходит почти три года, прежде чем Кэйя и Дилюк впервые говорят друг с другом. Каждого терзают свои внутренние демоны, но, возможно, вместе им удастся их изгнать.
Гарри не может оставаться в Англии. На то много причин, но самая главная - он устал, а для того, чтобы жить дальше, а точнее, наконец-то просто жить СВОЕЙ жизнью, ему необходимо начать всё с чистого листа.
Темный магистр Сириус Сольвейн плетет свои интриги, в подземельях появляется все больше рыцарей смерти и личей, в городе после того, как кто-то вырезал верхушку секты Теней, тоже творится не пойми что, а тут еще и поход в Вечный лес не за горами…
Никита продолжается учиться, помогать своим «друзьям» (аха-ха-ха!) и надеяться, что те в ответ не подставят его слишком уж сильно. Тяжела доля последнего светлого воина в мире тьмы. А может быть, просто пора обзаводиться последователями?
Провалившись сквозь Арку Смерти, Сириус попадает в свое прошлое. А в свое ли? Некоторые события совсем не такие, какими он их помнит.
Всю жизнь он был лишён возможности ощущать запахи альф, словно бета. У него были отношения, которые, как он верил, были истинными, но после раскрывшегося предательства, а впоследствии несчастного случая, чуть не закончившегося его гибелью, он начинает чувствовать и оказывается... Оказывается, что все это время его истинный был так рядом...
Когда хрупкое равновесие привычного мира стремительно летит к чертям, погружая в пропасть отчаяния; когда душу выкручивает от безысходности и боли и кажется, что неоткуда ждать спасения; когда с грохотом рушатся баррикады вражды и хронической неприязни, — только тогда приходит время вспомнить об утраченной, казалось бы, человечности.
Преданность и предательство, дружба и ненависть, верность и жажда мести — им придется пройти через многое. Плечом к плечу и по разные стороны баррикад, в одиночку или с тем, от кого ждешь помощи меньше всего. И лишь одной судьбе известно, что ждет на следующем повороте — смерть или спасение, очередная беда или горькое, выстраданное, неправильное — но все-таки счастье.
— Ты можешь отказаться. — Обледенело-синее море в глазах вспыхивает горящим штормом, на дно отправляя глупые надежды флотилиями. — Приказы не обсуждаются, сам знаешь. Такие — тем более. — Ире как-то безразлично до параллельности на концентрированное сожаление в обеспокоенно-посветлевших Климова, на испуганно-подрагивающие губы Измайловой и на то, что ждет дальше. Она не может отказаться. А самое главное — и выстужающе-жуткое — нисколько не хочет.
Каштанова — вечные шпильки, элегантные яркие шмотки, острый язык, едкий концентрат деловитости, льдистой сдержанности и отчуждения. Каштанова — терпко-сладкий привкус звучно-победоносного имени на пренебрежительно кривящихся губах; слепящий всполох непозволительно-женского в абсолютно мужском коллективе; глухое раздражение и закипающая буря смутной боли под ребрами. И откуда бы знать ему, что страшнее бывает — настолько, что странно становится: после такого выживают разве?