Любовь к родителям- это не то, с чем мы все рождаемся. Мы привязываемся к тем, кто заботится о нас, и любовь- это лишь часть наших уз.
– Не переживай. У таких, как мы, Нойной, иная музыка. – И мы без конца пишем сочинения! Как-то учительница велела написать, что мы считаем смыслом жизни. – И что ты написал? – Общение. Дед закрывает глаза. – Это лучший ответ, какой я слышал. – Учительница сказала, что надо дать более развернутый ответ. – А ты что? – Я написал: «Общение. И мороженое».
Каждое место обнаружения трупа имеет собственную уникальную атмосферу – так всегда утверждал Снейдер. Оно как раненое существо в предсмертной агонии, чье дыхание с каждой минутой ослабевает, то и дело пропадает, пока не исчезнет безвозвратно.
- Если бы Мари выдала этого проклятого маркиза, нас соединили бы с ней самые прочные узы — подлость...
Когда в Винтерфелле сидел Старк, всё было по-другому. Но старый волк умер, а молодой ушёл на юг играть в престолы - теперь нам остались только призраки.
- Но мы же в метро. Здесь всегда ходят поезда.
- И нет пробок, - добавила я.
- И у каждой станции своя история.
- И у кажой истории своя станция....
Хорошо иметь цель в жизни. Стремление к ней помогает пережить трудные времена.
Ещё один кивок, он окидывает меня взглядом, словно пытаясь убедиться, что я цела и невредима. А я, чёрт возьми, не цела.
Человек идет по кругу, чтобы однажды вернуться в исходную точку. В пустоту.
— Я не доверяю людям. Не люблю экстремальные виды спорта.
— Зачем ты хочешь взорвать академию? — Просто осознал, что педагогика не мое
— В любой непонятной ситуации нужно оставаться самим собой и ни в коем случае не поддаваться панике.
Красота есть функция труда и питания.
Видимо, отец всерьез рассвирепел, если натравил на меня всю прислугу вплоть до последнего поваренка. Но, поскольку, большинство из них были моими друзьями, охота была веселой, но непродуктивной.
«Интересно, как долго может длиться ненависть?»
Мужество вовсе не равнозначно отсутствию страха; первое включает в себя сознание опасности, второе - результат неведения.
— Ваш друг — замечательный человек. Я не смогу играть его чувствами.
— Мне надо учить тебя женским уловкам? Только женщина знает, как можно убить любовь.
Существа, которых воспитывают звери, превращаются в таких же зверей
он не подозревал, что обиженная и униженная женщина, пусть даже самая бесхребетная, страшнее раненого вепря
Кирилл смотрел в глаза отца и не понимал. Правда, не понимал. Это старческий «бес»? Седина в голову? Почему все думают, что ему мешают «охотницы», если он их даже не замечает. Перешагивает, словно кучки мусора под ногами. Не докучает Лия. Он давно научился игнорировать происходящее, жить внутри себя, под толстым слоем брони. Без чувств. Без эмоций. Почему все думают, что ему плохо? Ему ведь хорошо...
Что им двигало тогда? Что заставило сказать те ужасные слова? Не понимал, категорически не понимал теперь. Какой-то бес саморазрушения владел им, не иначе. Или… хм… скопившаяся сперма на мозг надавила… Ну да, очень удобно — сваливать все на физиологию, что у него там проблемы, здесь не все в порядке. А на самом деле — просто дурак, слепой дурак, который к тому же не знает значения слов "порядочность" и "благодарность"
– И да, Тэсс, после заедем купить тебе какое-нибудь платье, а то твой вид…
Он замолчал, то ли не желая говорить очередную гадость, то ли опознал свои рубашку и жилет и просто зажмотился.
Людям трудно выносить монотонность... Нам нужно ощущать цикличность. Праздники – это конец и начало. Ощущение того, что все плохое осталось там, в прошлом, а хорошее – впереди.
Человек должен понимать , насколько он глуп и необразован. Трезвое понимание своих недостатков - первый и самый необходимый путь к успеху.
— Я не девственница, — спокойно объявила ей о существенном недостатке.
Мадам оказалась не пробиваемой и только пожала плечами:
— Это недоразумение исправить не получится. Но ведь никто не проверит, а в первую брачную ночь просто забудьте рассказать мужу об этой неловкости.
— У меня прекрасная память.
— Тогда промолчите, — отрезала она.
— Я выступаю за правду и искренность в отношениях, — не удержалась я.
— Тогда прикусите язык!