Каждый мужчина, если он не лжет женщине, говорит глупости.
- Ладно, - сдалась она. - А ему-то это зачем?
Сергей Викторович загадочно улыбнулся.
- Вот и я хочу то же самое знать...
Терять близких — больно, и чем ближе ты подпустишь человека, тем хуже будет в итоге.
— Когда ты переедешь? — любой вопрос Валентины звучал упрёком. — Девять минут сорок секунд на путь от ворот до твоей двери. Лишние повороты, спуски, подъёмы. Нелогичное расположение лестниц. Огромная территория используется совершенно бестолково. — Какие-то дилетанты отгрохали монастырь до моего рождения. Досадное…
- Я тут намедни грабли сломала….
— Зачем? — Михаил прикрыл глаза рукой.
— Ломала-ломала и сломала. — Обиделась старушка
правда не всегда бывает сладкой.
Если ты слишком слабая, чтобы избежать боя, но достаточно сильная, чтобы не умереть, то твой единственный цвет - красный.
Ромашковый чай хорошо успокаивает. Особенно если его выплеснуть кому-нибудь в рожу.
Только в самый последний момент, распрямившиеся от красоты извилины в моей голове, вновь искривились. Мозг заработал в штатном режиме.
— Я — девочка, а девочкам свойственна перемена настроения с неконтролируемой периодичностью.
— Боль жизни: надо следить за фигурой, а я слежу за бывшим.
— Недомолвки – все равно что ложь. В отношениях нужно быть предельно честными.
Каждый человек начинает свою жизнь как оплодотворенная яйцеклетка, союз двух половых клеток.
Близость опасности так заманчива… до тех пор, пока эта опасность из близкой не становится непосредственной.
— Святые угодники, пусть кто-нибудь отберет у нее перо и чернильницу.
— Она будет писать грифельным карандашом, — предположила я.
— Тогда бумагу.
— Есть столы, стены, учебники…
— Хватит! Я поняла, что талант не сдержать.
…Звезды всегда падают в конце лета. Когда реже, когда чаще. Небо оплакивает погибшую любовь…
Зачем свои лошади, когда лихачи есть?
Со временем всё возрастающая доля безгосударственных народов оказывалась не «изначально примитивными» и упорно отказывавшимися вести домохозяйство в пределах государства, а его бывшими подданными, которые приняли решение, пусть и в отчаянных обстоятельствах, держать государство от себя на расстоянии. Этот процесс, детально описанный многими антропологами, включая Пьера Кластра, широко известен и получил название «вторичный примитивизм».
На протяжении десятилетий нам внушалось пищевой промышленностью, что хлеб и лапша – продукты, богатые крахмалом, – незаменимая часть рациона. В пирамидах питания им принадлежало главное место. Долгие годы многие питались хлебом, макаронами и тоннами сахара. Из года в год повышался среднестатистический вес, широко распространенным заболеванием стал диабет, и производителям становилось все труднее найти научное обоснование для своей продукции.
– Знавал я мужика, который отказывался есть бананы и все остальное, потому что фрукты живые, они мучаются, когда с них шкуру сдирают. Говорил: апельсин надо сначала на пол бросить, убить, а уж потом ошкуривать, – хмыкнул Сеня.– Убить – это очень гуманно, по-вегански! – крякнул Дегтярев. – Лишим жизни и сожрем. Что за бред?!
можно добиться чрезвычайно значимых вещей, не выходя на улицу, не участвуя в публичных протестах. Можно, например, участвовать в муниципальных выборах и победить, а потом, будучи избранным, добиваться определенных целей. Другими словами, кроме героического – а порой псевдогероического – участия в публичных протестах есть другие, иные пути, которые порой оказываются куда более эффективными.
У каждого из нас своя судьба. Каждый выбирает свой путь.
Неважная честь, чтоб из этаких роз мои изваяния высились по скверам, где харкает туберкулез, где б*ядь с хулиганом да сифилис.
Я всегда считал «Бешеных псов» бульварным романом, который я никогда не напишу, – говорил Тарантино. – Я не знал, сработает ли драматургическая структура. У меня была лишь теория о том, что, если взять структуру романа и поместить ее в фильм, получится что-то очень кинематографичное. Потом надо это смонтировать. И именно так рассказать историю.
Уважение надо заслужить, оно не передаётся по наследству и в карты не выигрывается.