Умерен будь в еде – вот заповедь одна,
Вторая заповедь – поменьше пей вина.
Ибн Сина (Авиценна)
Болезням бесполезно сообщать, как они называются
– Ты не изменишь себя, она не сможет принять тебя таким…
– Она – моя, – Артур прерывает речь рыцаря, во взгляде короля – одержимость.
– Почему ты не сказал ей, что каждый твой бой, каждая война – ради нее? – сэр Кай никогда не вмешивался в эти отношения. Но сейчас он не смолчит.
– Я не Ланс, не умею складно говорить, – Артур опускает голову, его рука ложится на плечо друга. – Да, ты прав, я не смогу измениться. Но я умру за нее и буду бороться. Всегда.
– Так скажи ей об этом, – Кай накрывает широкой ладонью руку названого брата, – или отпусти.
Поднимаюсь. Медленно, с трудом. Фокусирую взгляд, приближаюсь к сбившему меня мужику.
— Эй, ты чего, — будто чувствует неладное.
— Я тебя люблю, — выдыхаю абсолютно искренне.
— Видать сильно башкой стукнулась, — бормочет испуганно. — Давай сейчас в больничку отвезу. Только заявление писать не надо. Никаких там тяжких телесных, сечешь?
— Я люблю этот народ, — продолжаю на полном серьезе. — Этот город.
— Ты не переживай, — гладит меня по спине. — Оно еще пройдет, отпустит.
— Я люблю эту страну! — восклицаю с чувством.
— Точно тронулась, — с ужасом выдает мужик.
— Нет, нет, — отрицательно мотаю головой, ловлю от этого банального движения нехилый приход. — Вы не понимаете. Я и не думала, что так сильно скучала. Правду говорят, какая бы Родина ни была, все равно она твоя. Тут и черпай силу. На своей земле.
...надо уметь прощать других, ведь однажды прощение может понадобиться и тебе.
Порой только тогда и выясняется, кто тебе по-настоящему дорог, когда понимаешь, что не можешь простить ему то, что легко спустил бы всем остальным
… у человека всегда есть что еще отнять.
— Искренность… — повторила она. — Искренность, это когда честно говорят, что чувствуют… что на душе. Когда правду говорят, наверное, так.
— Пфф, — Настя пренебрежительно фыркнула и выдала с поражающей уверенностью: — Всю правду рассказывают только дураки!
«А вот и предложу! Потом. Вначале от светломордости избавлюсь. Говоришь, нельзя отказываться? А вдруг у меня язва?»
«Только если она рядом сидит и контролирует».
Правда – это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы – если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.
— Почему здесь пахнет гарью?
— Это от меня, — скривился я, поняв, что переупрямить этого барана нереально. На работе горю. Жаль, что никто не ценит.
— Значит, останемся мы голодными, - вздохнул Видар, - я устал, ты безрукая. Или заработаем гастрит, сидя на бутербродах и разогреваемых обедах.
— Фейри не болеют гастритом, это пошло!
— Ну да, вы болеете исключительно завышенным самомнением.
А потом она заставила меня помогать готовить обед и предложила порезать какой-то овощ. Вот чуял я подвох, уж больно хитро она сверкала глазами и косилась на меня. Но такого… Такого я не ожидал. Это же не овощ, это оружие массового поражения. Невероятно! Я, кронпринц дроу, рыдал над овощем на кухне у какой-то малолетней смертной девчонки.
Последнюю надежду на то, что он все-таки видит в ней хрупкую барышню, засосала широкая мраморная труба, которая, всхлипывая, откачивала из бассейна лишнюю воду.
Я не окулист, меня проблема чужого косоглазия не волнует.
Годы складывались, как носовые платки.
– Ты все принимаешь близко к сердцу, Бреккер. Тебе следовало бы сосредоточиться на работе, но вместо этого ты был слишком занят затаенной обидой.
– Вот тут ты ошибаешься, – ответил Каз. – Я не затаил обиду. Я укачиваю ее. Опекаю. Кормлю ее отборным мясом и отправляю в лучшие учебные заведения. Я лелею свои обиды, Роллинс.
— А я, — еще один поцелуй, — предпочитаю все, или ничего Найриша. И в случае с тобой — я хочу все.
Хуже снов, после которых не хочешь возвращаться в реальность, может быть только реальность, от которой хочется сбежать обратно в сон.
хочешь лучше узнать мужчину- роди ему ребенка. Хочешь увидеть его истинное лицо - разведись с ним.
Баба на тропе войны хуже чумы.
Но босс на то и был боссом - слабину работников он чуял как свинья трюфеля.
— Мало ли что она говорит. Я вот тоже могу тебе сказать, что я не магистр некромантии, померший пятьдесят лет назад, а серый кролик. Что, думаешь, у меня после этого вырастут уши и прорежется непреодолимая страсть к морковке?
Тогда она его просто возненавидела и некоторое время по-настоящему ненавидела. Но потом устала от ненависти и снова полюбила. Так было проще.
Есть много способов сказать правду – надо просто выбрать тот, который удовлетворит учителя.