Если команда не четкая и ясная, если приказы не вполне понятны – это вина полководца.
Раненый человек так же опасен, как и раненый зверь.
— Жизнь нужно прожить так, чтобы о твоей смерти скорбели те, кто иной раз ее очень сильно желал.
- В тебе есть хоть что-нибудь романтичное? - усмехнлась я. - Я, прям, весь из себя ходячая романтика, - сообщил вампирюга.
Как дед любит повторять, - Не топор кормит мужика, а летняя работа..
К свободе тоже надо быть готовым
Что значит, я его единственная? А меня об этом кто-нибудь спросил? Или я не имею права голоса? И потом, что значит, он может попросить моей руки? Да мы с ним даже не целовались ни разу! Я уж не говорю про большее! Или в деревне не принято до свадьбы большее? А как же конфетно-букетные ухаживания? Гулянья под луной? Веники из роз, ужины при свечах и колечко в красной бархатной коробочке? Где это всё?
— Я убью тебя, — прошипел конт.
— Попробуете, — согласился ксен.
— Гад ты, так меня отделал.
Искореняющий тихонько рассмеялся.
— Если бы у меня было время, я бы научил вас смирению через боль. Принимать её как часть себя, не сопротивляться ей, покоряться её власти. Боль расслабляет, освобождает разум, снимает напряжение и вину. Она учит терпению, выдержке и покорности, делает нас сильнее. Вы бы научились любить её.
— Ты сумасшедший мазохист, — прохрипел конт, в то время как ксен продолжал разминать его тело.
— Несколько лет постоянной боли многому учат, — философски согласился ксен. — Дланью не становятся за один год. Это путь боли и смирения. Всё, что умею, я испытал на себе.
-Во-первых, нам нельзя паниковать, это может рассорить нас. Во-вторых, мы точно знаем, что есть что-то, что помогает Добру все время одерживать победу над Злом.В-третьих, это "что-то" может сделать каждый.
Девочки посмотрели друг на друга.
-Я почти поняла,- сказала Агата.
-Я тоже.
-Это что-то очевидное.
-Это...
-Это...
-Понятия не имею,- выдохнула Агата.
-И я,- вздохнула Софи.
Чем человек трусливей, тем злее к другим.
...я приемлю критику, но только не такую, когда мерзавец делает себе имя на плевке в сторону тех, кто для него недостижим.
Пока не уйдет злость, до разума не достучаться.
Но однажды, в самый темный час, когда у тебя отнимут даже ту ерунду, на которую ты согласилась из отчаяния…
Когда предадут, бросят, заставят отказаться от самой себя…
Когда ты вступишь в последнюю, самую отчаянную битву, которую невозможно выиграть…
В тебя может влюбиться бог.
– Удивляется тот, кто уверен, что понимает. Ты ничего не знаешь о нашем мире. Так зачем удивляться? Прими, как есть, и не мучай себя.
Все-таки этикет — одно из величайших изобретений человечества. Любого. Не знаешь, что сказать — к твоим услугам практически бесконечный набор шаблонных фраз и готовых решений. Некоторые так изумительно ими пользуются, что за полчаса беседы не произносят ни одной осмысленной фразы!
И почему я должна тебя слушать?
– Потому что я – мужчина твоей мечты!
– Ты трепло!
– Так совпало! – пожал он плечами, разводя руки в стороны.
– Их жрать можно? – Сожрать можно все что угодно, – ответил ему мудрый Тревиль. – Но некоторые вещи можно сожрать лишь один раз в жизни, в первый и он же последний.
Успех любого бизнеса строится, в том числе, на непререкаемости авторитета руководителя.
Ну ладно, чему быть, тому не миновать, хоть оно дерись. Так я ему и дала миновать, ага.
– Эй, Лиза, – окликает меня Алтонгирел с опаской, – не вздумай угрожать Старейшинам. Боги любят смиренных, набей себе это в трубку и скури.
Как говорится, красота такая, что шапка сама от почтения с башки валится. Это не я придумал. Кто-то из умных так про наши кедры написал.
...с того времени прошло два долгих года. Это два столетия в нашем быстро меняющемся мире.
И разве важно где? С кем - дело иное.
13 Ты, Господи, надежда Израилева; все, оставляющие Тебя, посрамятся. «Отступающие от Меня будут написаны на прахе, потому что оставили Господа, источник воды живой». (Ир 17:13)
— Да ладно тебе! Кто старое помянет, тому глаз вон.
— А кто забудет — тому оба, — закончила пословицу на случай, если он не знает
– Горе – оно такое дерьмо, уж простите за грубость. Из-за него вся жизнь дерьмом кажется.