- Обиженная женщина – страшное оружие, а обиженная драконица – это страшное неуправляемое огнедышащее оружие!
Ты — это всегда ты, и это неизменно, но ты всегда меняешься, и с этим также ничего не поделать.
— И почему же выбор пал на девушек? Вы считаете, что именно они больше подвержены страху, или вы просто боитесь, что вместо писклявого «Пустите меня, пожалуйста! Не делайте мне больно!» вы услышите: «Иди сюда, ублюдок! Я тебе сейчас ноги вырву и глаз на задницу натяну!», выкрикнутое рассерженным мужским голосом?
Ранняя птица больше корма клюет.
Мне тогда было восемь лет, и я поняла лишь самую малость. Но я разделяла восхищение учительницы. И то, что автор говорил про образование, я тоже понимала. Без знаний мы ничто. Без знаний мы животные.
Тогда от них потребуются все те качества, которые развивали у мальчиков и девочек в школе: беспрекословное подчинение, отсутствие способности к анализу, неумение ставить вопросы, полная невозможность работать в одиночку, невероятная работоспособность при деятельности в составе группы и многое, многое другое.
Всегда думаешь - вот однажды настанет день, и всё будет, а потом спохватываешься, что дней-то у тебя осталось совсем мало...
"Сыр из кешью - это не сыр.
Макс вскидывает бровь, словно понимает в этом больше меня.
- Ты хоть пробовала?
Я хочу сложить руки на груди в защитном жесте, но не могу -
ОНИ
заняты контейнерами с пудингом, который он буквально называет отравой.
- Конечно нет.
- Начни со смузи с миндальным молоком. Поверь мне, твое тело скажет тебе спасибо.
- Скажет спасибо? Что это ты имеешь в виду?
Ну да, у меня чуть более пышные обьемы, чем у других. И что, стыдить меня теперь за это?
Макс хмурится.
- Я имею в виду, что у тебя будет больше энергии...
- Спасибо, меня полностью устраивает коровье молоко. Знаешь, оставайся при своих взглядах, - скорее «извращениях», - а я останусь при своих."
- Разве ты не понимаешь? - закричала я и чуть было не подавилась словами. - Со мной у тебя нет будущего!
Ласково на меня глядя, он коснулся моей руки.
- Но есть же сегодня, и завтра, и послезавтра.
— Я переоденусь.
— Отвернуться? — с усмешкой поинтересовался телохранитель.
— А вы хотите посмотреть? — вернула ему усмешку девочка. — Ладно, не теряйтесь, господин легионер, и можете не отворачиваться.
— А она слово долго не ищет.
— Это точно, — согласился Арет. — Лучше ее не задирать.
Наташа фыркнула, а когда ее спутники в ответ тихонько рассмеялись, буркнула:
— Все мужчины одинаковы.
Но я не остановлюсь ни перед чем, пока не верну её.
Хорошая штука косметика, - подумала она. - Иной раз помогает не хуже, чем чувство юмора.
Чего "тормозил" Эдуард - не понятно, видимо, это его естественное состояние.
Нельзя по-настоящему любить того, кого так плохо понимаешь.
Она обладала редким даром не существовать до тех пор, пока в ней не появится необходимость.
И мне бы психануть, но шок от осознания, что не такая я и порядочная, как пытаюсь самой себе казаться, парализовал все тело, оставив только систему кровообращения, что разгоняла по венам чистый огонь.
"Люди бывают разные, как и свечи: одни для света и тепла… а другие — в задницу!"
У всех новейших народов скульптура не составляет самостоятельного искусства, а только влачится в подражательной колее,- или работая над чуждыми им мифологическими предметами, допускающими наготу тела, или одевая своих монументальных героев в греческие и римские одежды. Оно иначе и быть не могло, потому что все европейские костюмы или совершенно уродливы, как наши сюртуки, фраки, пальто, кафтаны времен Людовика XIV и т. д., или хотя и красивы, но вычурны - и потому только живописны, а не изящны: как костюм испанский с буфами на руках и ногах, тирольский с остроконечными шапками и разными шнурочками. Только русское народное одеяние достаточно просто и величественно, чтобы заслужить название изящного. Чтобы убедиться в этом, достаточно подвергнуть разные костюмы монументальной критике. Минин стоит в русской одежде на Красной площади в Москве; Сусанин - в Костроме, перед бюстом спасенного им Михаила Федоровича; есть много статуй, изображающих русских мальчиков и юношей, играющих в бабки или свайку. Не входя в разбор внутренних достоинств этих скульптурных произведений, можно, однако же, смело утверждать, что одеяние этих фигур удовлетворяет всем требованиям искусства.
Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо. Звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух. Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.
Но мрачны странные мечты
В душе Мазепы: звезды ночи,
Как обвинительные очи,
За ним насмешливо глядят.
И тополи, стеснившись в ряд,
Качая тихо головою,
Как судьи, шепчут меж собою.
И летней, теплой ночи тьма
Душна как черная тюрьма.
– Храни тебя Христос, Миша. Чужого ребёнка как кровную дочку растить – это суметь надо, – вздохнул толстяк. – Вот уж чего не думал.
– Это маме Глаше спасибо. Научила, надоумила, – развёл Мишка руками. – Моё-то дело маленькое. Прокормить да обуть-одеть. А учить – это всё она.
– Добрая баба в этом деле великая вещь, – произнёс урядник
Я, целительница, лишь поняла: сегодня внутри меня что-то умерло. Я разочаровалась. Да, именно так. Потому как только разочарование одновременно и убивает, и рождает пустоту в душе. Обида, ревность, ненависть – после них остается что-то… Пепел, ярость. А тут абсолютно ни-че-го.
А мне давно пора обзавестись семьёй, но я не хочу связывать себя с этими восторженными глупышками. Мне нужен партнер: умный, красивый, верный и честный. Всё это я вижу в вас, а любовь… мадам Делия, это всего лишь выдумки влюблённых девиц, и вы это знаете.
— Значит, у меня появилась отличная возможность, сделать тебе гадость, — сообразила я. — Гарик, пришел мой звездный час, я буду мстить и мстя моя будет страшна.
— А потом я тебя прибью, и страшна станет твоя жизнь, — пообещал мне мой любимый напарник
Сказочный дурак напрямую связан с образом подростка, которому нужно пройти посвящение. Он вовсе не глуп, да только знаниями и опытом ещё не дорос до того, чтобы его считали взрослым.
– Дородность – признак стабильности!