В твоем возрасте, Столетов, естественно хотеть быть загадочным лишним человеком, одеться во флер таинственности… Н-да! Юноши твоего возраста, Столетов, убиенным Ленским быть не хотят! Невыгодно, дорогой мой!
— Добрый вечер, — поздоровалась я, садясь на предназначенный мне стул. — Что-то вы больно счастливые. Кого уже успели до инфаркта довести?
Так вот: можете оставаться при своих завиральных идеях, будто небесам не безразлично, что вы тут едите. Мне-то что, мне-то не проще разве сливы сварить, чем с цыпленком возиться, как вы думаете? Странный у вас Бог, грехи за сливы отпускает! А мой вот, если только есть — не там, вверху, а кругом, везде: и на дне колодца, и у Виолы в душе… и у старухи Бёрши над изголовьем. Да, у нее, у Бёрши, той самой, которая так пристойно и легко, без мучений преставилась, как только самые добродетельные заслуживают. А она вот и незаслуженно удостоилась. Чего смотрите? Видели внучку ее на улице, когда я подметала?.. На другой стороне?.. Или опять, кроме себя, ни до кого дела нет?.. За мной как раз прибегала. Ну я и пошла: легче ведь помирать, когда за руку тебя держат; как по-вашему? Обмыла, собрала в последний путь — и обед еще успела приготовить для вас, шутка ли сказать. За который вы меня так мило поблагодарили. Фу. Получите вы у меня когда-нибудь! Стоите того. Хозяин-то недолго протянет, сами знаете. У него что — сил от фруктового супа прибавится? С какой он мыслью уйдет, какое унесет с собой последнее впечатление? Бёрша с той мыслью ушла, что Эмеренц Середаш ее напутствовала честь по чести — и о внучке ее позаботится. И вы, и вы позаботитесь о ней, ручаюсь; вы, а не какие-нибудь там благотворительницы. Им и невдомек, что у Бёрши сирота безнадзорная осталась. А вам не дам отвертеться, каждый день буду напоминать. Так что не сливами, не этой вашей тощей диетой напутствуйте хозяина — и не тем, что убегаете то и дело или за пишущей машинкой торчите. И сегодня вот в церковь ушли — вместо того чтоб с ним побыть. Да для него разок посмеяться с вами ста молитв полезнее! Дешево же вам благодать достается! Чуть не задаром у своего Бога да Христа покупаете, которых все запросто поминаете, как хороших знакомых. Да я за эту вашу воскресную богоугодность гроша не дам! Беспорядок у вас только в квартире бывает, а в делах — такой строгий распорядок, что прямо тошнит.
Мужчины зря стыдятся, когда их жалеют. Плохо разбираются в женской психологии. Евгения считала, что жалость к ближнему – одна из составляющих любви. Когда ты чужую боль через себя пропускаешь, когда от картинок, которые щедро выдает воображение, хочется закрыть его своим телом, спрятать от жизненной несправедливости, от тревог и напастей.
Война идет для всех, и каждый решает для себя, меняться ему или нет.
"Люди редко говорят то, что хотят сказать на самом деле.
Когда Лис учил меня писать по-гречески, он часто говаривал: "Дитя, сказать
именно то, что ты намереваешься, все целиком, ничего не упустив и не
прибавив, - в этом и заключается радостное искусство слов". Бойко сказано,
но я отвечу на это, что, когда приходит время произнести речь, которая
готовилась всю жизнь, которая ни на миг не покидала сердца, твердилась и
зубрилась наизусть, - тут уже не до радостного искусства слов. Я отлично
знаю, почему боги не говорят с нами открыто, и не нам ответить на их
вопросы. Пока мы не научились говорить, почему они должны слушать наш
бессмысленный лепет? Пока мы не обрели лиц, как они могут встретиться с нами
лицом к лицу?"
Дорогой Бог!
Мальчик умер.
Я навсегда останусь Розовой Дамой, но никогда больше не буду Бабушкой Розой. Я была ею только для Оскара.
Он угас нынче утром, за полчаса, пока мы с его родителями пошли выпить кофе. Это случилось, когда нас не было. Я думаю, он, желая пощадить нас, выжидал именно этого момента. Будто хотел избавить нас от жестокого зрелища смерти. На самом деле это не мы, это он заботился о нас.
У меня болит душа, на сердце тяжело, там живет Оскар, и я не могу прогнать его. Нужно, чтобы мне удалось удержаться от слез до вечера, потому что невозможно сравнить мою скорбь с той непереносимой болью, что испытывают его родители.
Спасибо, что мне выпало узнать Оскара. Ради него я старалась быть забавной, выдумывала разные небылицы. Благодаря ему я познала смех и радость. Он помог мне поверить в Тебя. Меня переполняет любовь, она жжет мое сердце, он дал мне ее столько, что хватит еще на много лет.
До встречи, Бабушка Роза
P. S. В последние три дня Оскар держал на тумбочке у кровати карточку. Думаю, это Тебя касается. Он написал: «Только Бог имеет право разбудить меня».
Все мои уже маячили в коридоре, заспанные, помятые, нечесаные. Минда, старшая сестра, сумела открыть только один глаз. Папа, судя по его виду, пока не решил, вылупился он уже из одеяла или еще нет.
Нельзя жить, как в осаде. Развиваться надо, тогда и к тебе потянутся.
«Можете считать, будто я мечтатель или глупец, но я верю: в этом мире все возможно»«Первая любовь меняет всю твою жизнь. Ее не забудешь, как ни старайся»«Закат лишь иллюзия, солнце все равно освещает землю, даже если оно скрылось за горизонт»«Кто мы – я и Элли? Вековое дерево и обвившийся вокруг него гибкий плющ, ветви и побеги которых сплелись настолько тесно, что нельзя разделить их, не убив заодно сами растения? Не знаю.»
Есть желание – тысяча возможностей, нет желания – тысяча причин.
Причем любовь скупа на внешние выражения чувств. У нас же культивируются внешние проявления, и человек привыкает бурно выражать свои чувства, хотя сами чувства при этом уходят.
״очень скоро настанет время, когда окрепшая церковь будет защищаться от нападок не с помощью «виртуозов пера» духовного звания и приводимых ими аргументов, а с помощью костров, пыточных застенков и отлучений.״
- Чем больше мы знаем - тем больше у нас преимуществ. Понятно?
- Возраст не оправдывает безголовость! Последнее дело - искать оправдания собственной глупости.
Магомобили вечерним потоком неслись по улицам, мигая фарами. И ведь ни один так и не удосужился меня пропустить. Ну, я девушка находчивая. Всегда найду неприятности. Но тут, не иначе для разнообразия, обнаружила булыжник. Каменюка лежала в нескольких футах от бордюра. Ну я ее и подняла. Широко улыбнулась.? потом — пошла.И вот странность: пропустили все! Даже жандармы, которые догоняли преступника. И сам преступник. Вывод: нужно всего лишь улыбнуться миру, и люди сразу станут вежливыми.
Мне восемнадцать, и я на море. Разве я не смогу найти более достойную кандидатуру для легкомысленного курортного романа?
Разве не сумею встретить нормального парня, который не будет чураться меня и моих чувств? Да быть такого не может!
Я уверена, стоит лишь приглядеться повнимательней, как я его увижу.
Переговорив с рабочими и проверив, хорошо ли заперта спальня, Иллира отправилась назад в приемную, мучаясь вопросом, прилично ли нагружать принца в первые же дни после церемонии теми проблемами, которые постепенно вырисовывались перед нею вчера, во время изучения писем.
Ведь вроде не положено мешать людям, когда они строят свое личное счастье. Пусть временное и слегка ненастоящее… но каждому человеку нужно место, где он может расслабиться и отдохнуть от тягот жизни. Особенно мужчинам, ведь им приходится так много времени проводить в заботах, сражениях и поездках. А принц, судя по рассказам, именно так и проводит большую часть жизни, лично ввязываясь во все стычки и проблемы.
Ненависть – очень опасная штука, - во взгляде Кощея появилась печаль. – Она легко превращается в любовь. Самое страшное, что для этого достаточно какой-нибудь ерунды. Одного взгляда, одного прикосновения. Одной ночи.
«Он боится за нее и не стесняется демонстрировать слабость». А настоящий мужчина ведет себя так только с одной женщиной — с единственной.
Если бы вы были мужчиной моей жизни, вы бы знали, как меня удивить и как взволновать.
Если ты сейчас встанешь и уйдешь — тебе будет больно. День, два, возможно несколько, но ты из тех кошек, что всегда падают на четыре лапы. Ты встанешь и пойдешь дальше. И рано или поздно, в твоей жизни появится мужчина, Динар или нет решать будешь ты, но мужчина появится, и его ты сможешь контролировать. И это будет достаточно счастливый брак, нежная моя. Брак, в котором у тебя не будет боли, горечи от чувства поражения, и ненависти к тому, кто побеждает всегда. Со мной такого не будет. Я слишком сильно люблю тебя, нежная моя, слишком неистово, слишком всепоглощающе, слишком… С тобой всегда все было «слишком», Кари. Поверь, гораздо гуманнее позволить мне сдохнуть сейчас, чем день за днем убивать равнодушием, «потерплю» и тоской по Динару. Уходи.
Человек привыкает ко всему, но на это нужно время
Эта девица упустила свое призвание. Ей бы стать женой проповедника. От такого взгляда самый отъявленный грешник начал бы ходить на воскресные службы.
По всем правилам, когда мужчина смотрит на женщину, она отводит глаза. А там уже как повезет — глянет в пол и в сторону, значит все, можно смело идти на приступ, а если вверх, поверх головы демона, значит — ты для нее не вариант.