И если вы наивно полагаете, что передачи на ТV и радио делают для зрителей и слушателей, то ошибаетесь, на самом деле все, от продюсера до администратора, озабочены только одним: как бы попасть в первые позиции рейтинга.
...Ему кажется, что он заблудился и что жизнь идёт по правилам, которые никто не желает ему объяснить.
Страх ошибиться был велик, но, с другой стороны, на пороге смерти, когда до гибели оставался маленький шажок, я поняла, насколько глупыми были опасения. Да, страшно жалеть о содеянном, не менее страшно жалеть о том, что сделано не было, но хуже всего погибнуть, даже не успев переосмыслить свою жизнь.
Мой тебе совет: не копайся в чужом грязном белье, ненароком редкостную гадость нарыть можно.
Люди покупают вино не для того, чтобы его пробовать. Покупают, чтобы напиться.
религиозные преступления могут происходить и без веры в сверхъестественное. Самые убежденные материалисты готовы свято верить в идеи, которые они сами себе и выдумали; самые заядлые гуманисты способны преследовать своих противников с такой же яростью, с какой некогда инквизиторы расправлялись с пособниками вездесущего Сатаны.
Побеждает в истории всегда одна сторона, но никогда – идеи одной стороны. Идеи сливаются, у них своя жизнь.
Победитель всегда мало, или много, или даже все занимает у побежденного.
Все сольется... «Пройдет вражда племен.» Исчезнут государственные границы, армии. Созовут мировой парламент. Изберут президента планеты. Он обнажит голову перед человечеством и скажет:
– С вещами!
Если всегда помнить, кто ты, можно позволить себе бывать где угодно.
- Ясно, що я не вірю в Бога. Це звичайна брехня, щоб обдурити простий народ. Єдина, в кого я вірю - це Богоматір. Тому я ніколи не одружуся.
«Тьфу на ваш плач, ибо плачете вы лишь тогда, когда ничего уже не поправишь».
сильный человек признается самому себе в том, что его беспокоит, и найдет в себе силы выяснить этот вопрос с тем, кто ему не безразличен…
Вербовках в секту - это целый процесс. Люди не проникаются идеями секты в одночасье.
некоторые женщины в каждом мужчине видят свою личную собственность
В этом весь Майк: если тебе плохо, то сделай все возможное, чтобы стало ещё хуже.
Президент Ферраро вытащил пистолет, и было непонятно, как он собирается им воспользоваться и кем стать - убийцей или самоубийцей.
— Ты у меня первый, — сказала она. — Мне это приятно.
Стоило ей произнести эти слова, как он снова возненавидел ее. Ею даже нельзя похвастать. Он у нее первый; он ни у кого ее не отнял, у него не было соперника, никто другой и не посмотрел бы на нее, Кьюбит и Дэллоу не удостоили бы ее и взглядом… ее белесые волосы, ее простодушие, дешевое платье, которое он ощущал под рукой.
Pay ее que vouldras!..Fay ce que vouldras! Делай что хочешь, но пусть сделанное приносит радость. Делай что хочешь, но пусть сделанное вызывает экстаз. Когда я повторяю эти слова, в голову мне лезут тысячи образов - веселые, ужасные, сводящие с ума: волк и козел, паук, краб, сифилис с распростертыми крыльями и матка с дверцей на шарнирах, всегда открытая и готовая поглотить все, как могила. Похоть, преступление, святость, жизнь тех, кого я люблю, их ошибки, слова, которые они говорили, слова, которые они не договорили, добро, которое они принесли, и зло, горе, несогласие, озлобленность и споры, которые они породили. Но главное - это экстаз!
Яснее всего я вижу свой собственный череп, свой танцующий скелет, подгоняемый ветром; мой язык сгнил, и вместо него изо рта выползают змеи и торчат страницы рукописи, написанные в экстазе, а теперь измаранные испражнениями. И я часть этой гнили, этих испражнений, этого безумия, этого
экстаза, которые пронизывают огромные подземные склепы плоти. Вся эта непрошенная, ненужная пьяная блевотина будет протекать через мозги тех, кто появится в бездомном сосуде, заключающем в себе историю рода человеческого. Но среди народов Земли живет особая раса. Она вне человечества, - это раса художников. Движимые неведомыми побуждениями, они берут безжизненную массу человечества и, согревая ее своим жаром и волнением, претворяют сырое тесто
в хлеб, а хлеб в вино, а вино в песнь - в захватывающую песнь, сотворенную ими из мертвого компоста и инертного шлака. Я вижу, как эта особая раса громит вселенную, переворачивает все вверх тормашками, ступает по слезам и крови, и ее руки простерты в пустое пространство - к Богу, до которого нельзя дотянуться. И когда они рвут на себе волосы, стараясь понять и схватить то, чего нельзя ни понять, ни схватить, когда они ревут, точно взбесившиеся звери, рвут и терзают все, что стоит у них на дороге, лишь бы насытить чудовище, грызущее их кишки, я вижу, что другого пути для них нет. Человек, принадлежащий этой расе, должен стоять на возвышении и грызть собственные внутренности. Для него это естественно, потому что такова его природа. И все, что менее ужасно, все, что не вызывает подобного потрясения, не отталкивает с такой силой, не выглядит столь безумным, не пьянит так и не заражает, - все это не искусство. Это - подделка. Зато она, человечна. Зато она примиряет жизнь и безжизненность.
Господи, подумала Наташа, взрослый мужик, а не может высказать, что он хочет. Если ты ревнуешь, то так и скажи, а не ходи вокруг да около.
В наследниках что главное? Вредность.
- Что ж, теперь, когда мы увидели друг друга, - сказал Единорог, - можем договориться: если ты будешь верить в меня, я буду верить в тебя. Идет?
- Да, если вам угодно, - отвечала Алиса.
С цельными и чистыми людьми можно выигрывать битвы, но нельзя управлять государством.
Я провела пальцем по стеклу, очертив дорожку проложенною капелькой дождя. В детстве мне казалось, что это плачут боги. Я верила, что они смотрят на нас, видят наши беды, боль, страдания. Сочувствуют и оплакивают нашу участь. И обязательно помогут. Стоит только попросить от всего сердца. Как же я была наивна.
"Мама, я хочу тебе кое-что сказать, я влюбился в девицу из Линсе, а она мне наставила рога, как папа тебе, только до свадьбы и до того, как я ей объяснился, у нас ещё ничего не было".
Но это чушь, от недостатка секса никто не умирает. Умирают от недостатка любви. Лучше никогда не означает "лучше для всех", отвечает он. Кому-то всегда хуже. В туалетах есть что-то утешительное. Хотя бы функции организма остались демократичны. Все на свете срут, как выразилась бы Мойра.
Не стоит обесценивать момент, зная, чем все закончится.