Цитаты

Потом он ушел, здоровый разумный человек, каким и должен быть тот, кого в детстве пороли ради его же блага.

– Знаете, что писали в городе Йорке? Что они записали в своей хронике о сражении, в котором погиб Ричард? – Нет. – Они записали: «В сей несчастливый день наш добрый король Ричард был побежден в бою и убит, отчего наступило в городе великое горевание».

Генрих наследовал человеку, обладавшему великолепной репутацией, известному от Уэльса до Шотландии, обожаемому народом. И не воспользовался главным козырем — ни словом не обмолвился о чудовищном преступлении Ричарда. Почему?

У него сейчас не очень ладится в школе, потому что, узнав, что шотландцы продали Карла I англичанам, он решил, что не может больше считать себя шотландцем. Насколько я понимаю, он протестует против всего шотландского, не желает учить историю, петь песни и зубрить географические названия сей достойной сожаления страны. Он объявил об этом, отправляясь вчера вечером спать. Еще он собирается просить норвежского подданства.

«Тюдоры в своей внутренней политике сознательно и целенаправленно стремились избавить себя от соперников, особенно из рода Йорков, которые были еще живы к моменту коронования Генриха VII. И они преуспели в этом, хотя кое-какая работа осталась и на долю Генриха VIII».
Грант не мог оторвать глаз от столь откровенного заявления. От простодушного признания всех убийств оптом. От недвусмысленной констатации факта искоренения целого рода.
Имя Ричарда III, обвиняемого в убийстве двух племянников, стало синонимом злодейства. Зато Генрих VII, который «сознательно и целенаправленно» уничтожил целый род», был проницательным и дальновидным монархом. Не очень любимым, но зато сильным, упорным и весьма удачливым.
Грант сдался. Нет, он никогда не поймет, что такое история.
Ее ценности так сильно отличались от всего того, что привык ценить он, что вряд ли он когда-нибудь приблизится к ней. Лучше ему вернуться в Скотленд-Ярд, где убийцы — это убийцы и все равны перед законом.

— Странно, с какой готовностью они все прославляют его храбрость. Пишут, как принято, и никаких тебе вопросов. И все-таки пишут, все пишут.
— Так сказать, «дань врагу», — напомнил ему Каррадин. — Это началось с баллады, сочиненной во вражеском стане.
— Да-да. Кем-то из Стэнли. «Тогда молвил рыцарь Ричарду-королю». Сейчас я ее найду. — Грант перелистнул страницу, другую. — Вот. «Добрый сэр Уильям Хэррингтон». Тот самый рыцарь.

«На ногах не стоит тот, кто ими побит,
Кулаки этих Стэнли что сталь.
(Чертовы ублюдки!)
Ты вернешься, как путь сюда будет открыт,
я пока рисковать бы не стал.
Пусть твой будет скакун у тебя под рукой,
здесь воздаст тебе каждый почет,
И вручит твой народ тебе скипетр златой
и опять королем наречет!»
«Нет, подайте сейчас мне топор боевой
и корону британскую мне.
Я вам богом клянусь и своей головой,
что я властвовать буду в стране.
Не пристало бежать от врагов королю,
попрошайничать в доме чужом».
Он не струсил, не предал себя в том бою
и покинул сей мир Королем.

Впрочем, Грант считал: лучше быть неприподъемным, нежели не иметь в чьих-то там глазах вообще никакого веса.

«Громы и молнии случилось ужасное (тчк) помните о латинской хронике я говорил вам (тчк) хроника написана монахом Кройлэндского монастыря (тчк) я только что прочитал ее и нашел упоминание (тчк) упоминание смерти мальчиков (тчк) время до смерти Ричарда (тчк) мы попались особенно я потому что никогда не напишу свою замечательную книгу (тчк) можно ли иностранцам топиться в вашей реке или она только для британцев – Брент».

Странно, стоит сказать правду о какой-нибудь легенде, и люди начинают на тебя сердиться. Им хочется верить в незыблемость своих идеалов, вероятно, чтобы не потерять внутреннего спокойствия. Вот чем вызвано их возмущение. Будь они даже безразличны, меня бы это не удивило, но они реагируют, и весьма активно. Они раздражаются.

Приятно было поговорить о делах профессиональных, перебрасываясь отрывистыми фразами, понятными только людям, занятым общим делом.

Ни в одном из моих учебников ни слова не сказано о том, кто, как и кого рожал. Вот почему чтение Шекспира и Библии всегда так освежает.

Для человека, сидящего на троне, иметь друга — редкостная удача.

Меня может заинтересовать женщина с дурной репутацией, но глупая — никогда.

Никто не сумеет поручиться, что тот или иной человек не способен на убийство. За долгие годы, проведенные в Скотланд-Ярде, Грант усвоил это слишком хорошо. Но уж весьма точно можно установить, способен или не способен человек совершить глупость.

Частенько бывает, что наши ожидания не совпадают с реальной картиной мира. Не оправдывают себя задумки, идеи, работа, поступки, другие люди. Но это не значит, что мы должны ломаться из-за этого. Не значит, что должны хранить обиду, потому что не получилось и в какой-то момент что-то пошло не так. Мы все люди, у нас есть эмоции, плохие и хорошие – неважно. Но их нужно уметь переживать. И просто смиряться с обстоятельствами.

Второй шанс. Его дочь

Марика Крамор

— Вы ошиблись, я вас не знаю, — грубо бросаю в лицо мужчине. И крепко придерживаю детскую ладошку. — Мама, этот дядя знает, как тебя зовут, — Анюта с интересом смотрит на незнакомца. Он бросил меня пять лет назад. Сказал, что по-настоящему у нас с ним никогда ничего не будет. А теперь он приехал. Потому что случайно узнал о дочери. Нашей дочери. — Дядя обознался, — запинаюсь, наблюдая, как он зло стискивает челюсти, опасно прищуривается. — Впервые его вижу. Пусть понимает: в нашей жизни ему...

Наверное в жизни каждого из нас есть такие ошибки и такие моменты, которые ломают нас, ставят на колени, выпивают эмоции, оставляя после себя только пустоту и боль. И лишь мы сами можем ее заполнить. Мы сами определяем, кто мы.

Второй шанс. Его дочь

Марика Крамор

— Вы ошиблись, я вас не знаю, — грубо бросаю в лицо мужчине. И крепко придерживаю детскую ладошку. — Мама, этот дядя знает, как тебя зовут, — Анюта с интересом смотрит на незнакомца. Он бросил меня пять лет назад. Сказал, что по-настоящему у нас с ним никогда ничего не будет. А теперь он приехал. Потому что случайно узнал о дочери. Нашей дочери. — Дядя обознался, — запинаюсь, наблюдая, как он зло стискивает челюсти, опасно прищуривается. — Впервые его вижу. Пусть понимает: в нашей жизни ему...

Эта одержимость ей не поддается объяснению. Это очередное испытание для меня. Мне не выбраться из этого лабиринта под именем «Лиза» и я тяну ее вслед за собой, все больше запутываясь, а моя девочка отчаянно ищет из него выход. Пусть ищет. Она его не найдет... Она еще не знает, что была выбрана и отмечена моим внутренним монстром. Он не отпустит ее. Я больше не отпущу...

Зверь

Евдокия Гуляева

Он — Зверь. Красивый, безжалостный, с глазами цвета осеннего неба. Я — молодая девушка, случайно оказавшаяся не в то время и не в том месте, попавшая, по воле случая, в совершенно чужой, его жестокий мир, со своими порядками, законами и принципами. Каждая девушка верит в сказки… Как же больно будет убедиться, что сказок не существует! Внимание!!! Строго +18! Жестокий герой! Секс, насилие, сложные отношения!

Она отстраняется от меня, упираясь губами в мои ключицы и дальше... все ниже... еще чуть ниже... как будто пытается найти ими мое сердце...
Глупая, я то знаю, что его у меня просто нет!

Зверь

Евдокия Гуляева

Он — Зверь. Красивый, безжалостный, с глазами цвета осеннего неба. Я — молодая девушка, случайно оказавшаяся не в то время и не в том месте, попавшая, по воле случая, в совершенно чужой, его жестокий мир, со своими порядками, законами и принципами. Каждая девушка верит в сказки… Как же больно будет убедиться, что сказок не существует! Внимание!!! Строго +18! Жестокий герой! Секс, насилие, сложные отношения!

Снова и снова этот взгляд, эти прикосновения! И этот мужчина, которому так нравилось ломать меня! Которому было просто глубоко
наплевать на мои мысли, ненависть к нему и чувства, который привык просто брать. Иметь то, что он хочет.

Зверь

Евдокия Гуляева

Он — Зверь. Красивый, безжалостный, с глазами цвета осеннего неба. Я — молодая девушка, случайно оказавшаяся не в то время и не в том месте, попавшая, по воле случая, в совершенно чужой, его жестокий мир, со своими порядками, законами и принципами. Каждая девушка верит в сказки… Как же больно будет убедиться, что сказок не существует! Внимание!!! Строго +18! Жестокий герой! Секс, насилие, сложные отношения!

Я одну важную вещь понял, Свет. Нельзя ничего откладывать на завтра. Жизнь — штука непредсказуемая. Жить надо здесь и сейчас. И если уверен в чем-то — делай.

Свет, который не гаснет

Дарья Волкова

Его жизнь «золотого мальчика», избалованного вседозволенностью, оборвалась внезапно и по его собственной вине. И началась другая жизнь, в которой Артур Балашов, сын и наследник владельца одного из крупнейших агрохолдингов, остался в темноте. Но, как оказалось, иногда для того, чтобы увидеть что-то важное, надо закрыть глаза.

У Светы худо-бедно получилось запретить себе думать о том, что будет. Толку думать о том, что нельзя изменить?

Свет, который не гаснет

Дарья Волкова

Его жизнь «золотого мальчика», избалованного вседозволенностью, оборвалась внезапно и по его собственной вине. И началась другая жизнь, в которой Артур Балашов, сын и наследник владельца одного из крупнейших агрохолдингов, остался в темноте. Но, как оказалось, иногда для того, чтобы увидеть что-то важное, надо закрыть глаза.

Решительно все обитатели Зеленого Рая – и люди, и птицы, и четвероногие – чувствовали себя прекрасно и, проникнутые взаимным доверием, были далеки от черной болезни, свойственной людям высокого прогресса и культуры, – пессимизма.

Грозный идол, или Строители ада на земле

Анатолий Эльснер

Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...

Таким образом, деревянный болван Лай-Лай-Обдулай оказывался вовсе не простым бревном, а очень кровожадным богом, требующим для себя крови, работы и денег. И мужики работали, работали, как скоты, от утренней зари до вечерней, возводили бюрократам, мелким чиновникам и разным «охранителям» целые дворцы, работали в поле и в вознаграждение за все это отдавали решительно все, что можно было с них собрать, напивались каждый день после работ и плясали перед священным болваном, после чего падали и валялись как свиньи. При таких условиях они впали в полное равнодушие к удобствам своей собственной жизни, и вообще о своих особах нисколько не заботились: «каторжное» существование заставляло «махать на все рукой», как это делает и рабочая серая скотина на святой Руси, где так много святых и чудотворцев, что не знаешь, перед кем и шапки снимать.

Грозный идол, или Строители ада на земле

Анатолий Эльснер

Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...

Выходило так: чем хуже, тем ближе к блаженству, и крестьяне работали, пили, нищали, глупели, сделались подобострастными, животно-лукавыми, свирепыми, жестокими, легковерными, развратными. С поразительной быстротой люди утеряли всякий человеческий облик и обратились в животных самых грязных, грубых и тупоумных.

Грозный идол, или Строители ада на земле

Анатолий Эльснер

Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...

Лучше умереть, нежели иметь начальников над собой и лишиться свободы. Человек свободный делает, что ему подсказывает совесть, а раб идет, как вол, за хозяином, и потому не человек он, а кукла.

Грозный идол, или Строители ада на земле

Анатолий Эльснер

Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...