Невозможно дышать. Прекращает выделяться пот. Ты зажариваешься, как кусок мяса в духовке, и сам это чувствуешь. Под конец многие спустились к озеру, где температура воды была как в бане. Вода… ее нельзя было пить.
Ох, остерегайтесь тех, кто обещает слишком много, так как высока вероятность, что в их словах гостит фальшь и что подарок окажется не совсем таким, какой бы вы ожидали!
Наша культура сфокусирована на развитии беспокойства, а не на побуждении к действию. В результате подспудно внушается мысль, что если бы все, кого это касается, обеспокоились чуть больше, глядишь, проблема исчезла бы сама собой.
А когда человек сам за себя не волнуется, за него вдвойне сильно волнуются близкие — неужели так сложно это понять?
— Шура, все мужики — те еще псы! — наставническим тоном начал Бобрик, — некоторые просто брехливые псины, некоторые волки-одиночки, некоторые комнатные собачонки, виляющие хвостиком при виде хозяйки, но суть-то — суть-то! — одна!
-...Давайте лучше поговорим о вас. Вы хозяин такого чудесного кафе!
Дорик и Борик сидели за соседним столиком и смотрели на меня, как на чудовище. Я услышала, как Дорик шепнул на ухо Борику: «Женщины — страшные! Что это такое?», а Борик ему ответил, не сильно понижая голос: «Знаменитое женское коварство! Не смотри, а то кошмары сниться будут!».
Это как в Интернете. Пишет тебе какой-нибудь умник чисто свою, личную, очень убедительную правду, которая тебе на фиг не нужна. Ну и зачем принимать ее близко к сердцу, когда у тебя своя есть, гораздо более правильная, потому что она твоя? И доказывать никому ничего не надо. Чужую правду своей не перебьешь, потому что…
— Когда ты переедешь? — любой вопрос Валентины звучал упрёком. — Девять минут сорок секунд на путь от ворот до твоей двери. Лишние повороты, спуски, подъёмы. Нелогичное расположение лестниц. Огромная территория используется совершенно бестолково. — Какие-то дилетанты отгрохали монастырь до моего рождения. Досадное…
Если ты знаешь, кто ты и почему ты здесь, если ты веришь в правильность данного тебе воспитания, ощущаешь попутный ветер и чувствуешь непоколебимость своих устоев, ничто не может помешать тебе быть счастливым.
— А потому что, госпожа Торникай, зелье для похудения не запивают пинтой пива три раза в день, заедая все это пирогами с мясом, жаренными ребрышками и цельным тортом со взбитыми сливками!
я бы на их месте Волдеморта в президенты выбрала. И пусть мучается! Сам бы через пять лет убился. Семь раз - и об крестраж. А если бы пошел в школу работать....
насколько ж смешны попытки двух разбогатевших простолюдинок выставить себя королевами.
В Вене вальс разлит в воздухе. Вы не учитесь танцевать вальс - вы танцуете его как дышите.
Вместе с расписанием танцев всем барышням на входе вручали серебряные бальные жетоны. На моем Митя заказал гравировку с моими инициалами… Знаешь, я ведь до сих пор тайно ношу его на цепочке… Память о безумной любви с безумно банальным концом.
- Нее-ет... - протянула Ритка. - А что она - сама не понимает? - Жалко, что не говорила, - так же ласково покивала Мурка. - Тогда сразу бы все стало понятно. Хотя, если б ты мне что-то такое сказала, я б на тебя с молотком кидаться не стала, благонравным тоном сказала она и уточнила: - Я б тобой все ступеньки от верхнего…
Соперник по ту сторону сетки -твой друг, поскольку он заставляет тебя напрягаться и бегать. Его не стоит считать другом, если он подаёт мячик прямо тебе на ракетку, потому что в таком случае ты не научишься играть лучше
Правила приличия — социальный костыль для тех, у кого врождённая культурность хромает, точно так же как закон — костыль для людей, лишённых здравого смысла и морали. Потому что нормальные люди без писаных правил отлично понимают, что хорошо, а что плохо.
— Правильно, — с облегчением вздохнула Милка. — Сначала подруги, потом мужики. То есть, нет, сначала — твоя жизнь, а потом все остальные. Ясно?
— Никто не рождается взрослым, — неуверенно ответила Вера.
— Не рождается, — поморщилась подружка. — Взросление — это такая штука, которая приходит вместе с желанием ни от кого не зависеть и самому отвечать за свою жизнь.
- Я… со мной случилась неприятная вещь… я, право, не знаю, как это сказать на всеобщем. Но… понимаете, Элизабет, вы мне нравитесь несколько больше, чем позволяют приличия.
Формулировка — супер. Надо запомнить.
Тебе, преданная служанка Холмов, я об этом не расскажу, но давно, ох как давненько я перестала быть обычной человеческой девчонкой.
Годы скрытности и постоянных волевых усилий из любого выкуют стальной клинок. Пока ты мечтала о принцах из Холмов и умасливала преподавателей, чтобы побыстрее признали рост в уровнях, я часами контролировала свои мысли, мимику, поступки. Плакала, когда нужно плакать, улыбалась, когда было необходимо. Мои нервы — канаты, сердце давно заледенело. Да я и собой-то оставалась только наедине с бабушкой.
Когда-то мама взяла с меня клятву не сдаваться в любой ситуации, выжить, чтобы мне это не стоило. Она погибла ради меня, и я буду сильной, как обещала.
— Дие… Тайрен, пожалуйста. Мне очень надо.
— Важнее еды? — изумился кот. — Мать, я понимаю, стресс и все такое, тьфу, но ты же не дриада ветерок пить и деревом занюхивать. Стопудово тебе говорю
Во время стресса мой разум делится словно на две независимые друг от друга части. Одна половина кричит «Все пропало, дайте мне удавиться», зато вторая действует, невзирая на пораженческие настроения.
Люди — мягкая, привлекательная милота.
В конце концов, если уж продаваться, то в комфорте.