Все книги
Уважаемые читатели! Вы держите в руках сборник, в который вошли произведения, не схожие между собой ни темой, ни вселенной, ни даже жанром. Этот сборник своеобразная черта, которая подведет итог раннему периоду моей жизни. Данное произведение – это антология рассказов, как старых, так и новых. Знакомясь с тем или иным опусом, который написан, скажем, в жанре, фантастика, читатель даже не подозревает о том, что следующая работа – это нравоучительная притча, а следующий рассказ – душераздирающий...
В этот небольшой сборник вошли произведения различных жанров и тем. Я хотел сыграть на том, чтобы любой открывший его мог найти рассказ себе по вкусу. Читатель, пролистывая страницы этого сборника, невольно попадет в погибшую цивилизацию, повстречается с самоубийцей и познает величайшую любовь между мужчиной и женщиной. Но он не заметит, что за окном случится катастрофа и он превратится в разумного зомби, который проповедует свою философию. Вы готовы?
Политтехнолог Гулидов соглашается на предложение банкиров привести к победе на губернаторских выборах в богатом запасами алмазов, золота, нефти северном регионе ставленника олигархов. Найденные им в семейном архиве документы, свидетельствуют о давних планах зарубежных спецслужб завладеть ресурсами Арктики. Разные поколения одной семьи будут противостоять этим замыслам. Приключения героев книги, происшедшие с ними на побережье Северного Ледовитого океана в 1880—х годах и в устье реки Колымы...
Второй офицер Джон Петерсон вышел в отставку и прибыл на Каринтию в поисках работы. Частный детектив Стив Виналек предлагает ему работу. Нужно лететь на планету Венцеслав, чтобы найти одного ученого, который нашел способ победить проблему путешествий во времени, нашел способ, чтобы вернуть вчера.
Обзорная комиссия должна найти что-нибудь или кого-нибудь на мрачных, одиноких мирах Кольца. И вот отдел расследований Обзорной комиссии находит на Кинсолвинге пещеру с рисунками, еще влажными от краски…
Клаверинг был в бегах. Бежал через всю Галактику к Приграничью, к внешнему краю Галактики. Человек не может идти дальше, но Клаверинг, человек, который не мог остановиться.
Оригинально рассказ назывался «Edge of Night» и был написан в 1958 для журнала «Venture», который провалился.
В новой книге лауреата Государственной премии СССР Василия Белова представлена его публицистика. В ней, как и в художественном творчестве писателя, главное — это радение о слаженной, гармоничной жизни человека на родной земле. Некоторые статьи посвящены размышлениям об отечественной культуре и искусстве; в них утверждаются реалистические традиции. Несомненный интерес для читателя представляют документальная повесть «Раздумья на родине» — рассказ о судьбе родной писателю деревни Тимонихи...
Книга представляет собой первое издание автобиографической повести Василия Ивановича Белова — выдающегося русского писателя, лауреата литературных государственных премий, автора многих произведений, известных русским и зарубежным читателям. Повествование о жизни северной деревни 1930-40-х годов наполнено размышлениями о судьбе современного крестьянства, о смене поколений и исторической памяти, о роли писателя в обществе.
Юбилейное издание книги рассказов Василия Белова приурочено к семидесятипятилетию писателя. Читателя ждет новая встреча с известными произведениями, по праву признанными классикой отечественной литературы. Рассказы писателя занимают важное место в его творческой биографии. Их публикация — реальное подтверждение живой связи времен, к которой стремится Художник в своих сочинениях, отражающих проникновенный диалог между поколениями.
Лауреат Государственной премии СССР писатель Василий Иванович Белов — автор широко известных произведений — «За тремя волоками», «Привычное дело», «Плотницкие рассказы», «Воспитание по доктору Споку», «Кануны» и других. Новая книга «Лад» представляет собою серию очерков о северной народной эстетике. Лад в народной жизни — стремление к совершенству, целесообразности, простоте и красоте в жизненном укладе. Именно на этой стороне быта останавливает автор свое внимание. Осмысленность многовековых...
«…— Мне не холодно! — неподвижно глядя на барыню, ответило дитя.
— Но с кем ты пришла? Как ты здесь?..
— Одна.
— Из церкви верно?
— С погосту…
— А где ж ты живёшь? Близко?
— Я не живу! — так же тихо и бесстрастно выговорила девочка.
— Близко живёшь? — переспросила, не расслышав, Екатерина Алексеевна.
— Я не живу! — повторила девочка явственней…»
Я долго не могла добиться, почему это место называлось «выпетым». Кто его выпевал? Никто не знал и сказать мне не мог, пока не познакомилась я с одною старою-престарою старушкой помещицей, которая заявила мне, что знает хорошо предание о Святолесской Выпетой церкви; что у неё хранится даже о нём рассказ — семейная рукопись чуть ли не прадеда её. Эту рукопись она показала мне, а я, переписывая её, постаралась только немного поновить её слог, придерживаясь по возможности близко подлинному...
«…Любопытство превозмогло голод. Я оставила свою комнату, но вместо столовой прошла к мужниному кабинету и остановилась у дверей в недоумении. Я знала, что ничего не совершаю беззаконного, — у нас не было тайн. Через полчаса он рассказал бы мне сам, в чём дело. Я услышала незнакомый, мужской голос, который авторитетно говорил: — А я утверждаю истину! Жена ваша не имеет прав на этот капитал. Он завещан прадедом её князем Рамзаевым наследникам его старшей дочери лишь на тот случай, если по...
«…Вот и в эту ночь, величайшую ночь христианского мира, Агриппа вышел, не чая ничего необычного; но чёрный пёс его знал, что должно случиться „нечто“ не совсем обыденное… Он отводил пронзительный взгляд свой с хозяина лишь затем, чтобы требовательно, нетерпеливо устремлять его в тёмную ночь; он многозначительно взвизгивал, словно предупреждая его о чьём-то появлении. Учёный наконец обратил на него внимание. — В чём дело, дружище? — тихо спросил он. — Ты ждёшь кого-то?.. Ты извещаешь меня о...
«…Я помню много весёлых святок в моей молодости; помню ещё старые, деревенские святки, с „медведем и козой“, с „гудочниками“ и ворожеей-цыганкой; с бешеной ездой на тройках по снежным сугробам, с аккомпанементом колокольцев, бубенчиков, гармоний, балалаек, а под час и выстрелов ружейных, в встречу сопровождавших наш поезд из лесу волков, десяткам их прыгавших, светившихся ярко глаз.
То были святки!..»
«…Доктор Эрклер, оказалось, был великий путешественник, по собственному желанию сопутствовавший одному из величайших современных изыскателей в его странствованиях и плаваниях. Не раз погибал с ним вместе: от солнца — под тропиками, от мороза — на полюсах, от голода — всюду! Но, тем не менее, с восторгом вспоминал о своих зимовках в Гренландии и Новой Земле или об австралийских пустынях, где он завтракал супом из кенгуру, а обедал зажаренным филе двуутробок или жирафов; а несколько далее чуть не...
«…— Знаете ли вы, почему порою царь гор окутывается тучами и мраком? Почему он часто потрясает небо и землю грозой и вихрями своего гнева, своей бессильной ярости?.. Это потому, что на вершине его, на ледяном его престоле восседает властитель духов и бездны, мощный Джин-Падишах! — говорил Мисербий.
Вот что узнали мы от него в этот чудный вечер…»
«…на каком же основании г. Соловьев берется писать о женщине, которую так мало знает, и об ее деле, которого совсем не знает?.. Единственно на основании своих личных чувств и мнений?.. Но, если эти чувства и эти мнения менялись, подобно флюгерам, и в разные времена высказывались разно, — которым же заявлениям г. Соловьева надо верить? Он, без сомнения, может сказать, что тогда он ошибался, увлекался, был загипнотизирован, — как и утверждает по поводу своего видения Махатмы в Эльберфельде. Но...
«Это странное дело случилось не так давно; но мало кто знал о нём, и по невозможности дать рациональное объяснение фактам, те, кто знали, предпочли предать его забвению. Но мне сдаётся, что именно такие-то неразгаданные случаи и не следовало бы забывать.
Дело было зимою, перед самыми святками. Иван Феодорович Лобниченко, нотариус, которого контора находится на одной из главных улиц Петербурга, был спешно призван, для засвидетельствования духовного завещания, к смертельно больному…»
«Кирик сумрачными глазами смотрел на сосновый, сколоченный из старых досок гроб. Покойник — отец — лежал на двух сдвинутых скамьях посреди избы, покрытый домотканым холстом. Желтое лицо его с заострившимся носом и прилипшими ко лбу волосами стало еще печальнее. На груди, где были скрещены руки, холст поднимался горбом…»
«Так же, как ласточку, любит русский человек скворца, или скворушку. Красивый, блестящий, желтоносый скворушка действительно может привлечь к себе внимание. Такого болтуна и весельчака, пожалуй, не найдешь между нашими птицами…»
«— Товарищ! Как вы на своей лекции очень уразумительно трудовое положение объяснили, то позвольте мне, неученому, по этому предмету еще с вами побеседовать. Пожалуйста, уж не откажите!.. Рекомендуюсь — Димитрий Чиркин, столарь из Горохова переулка. У меня в Гороховом переулке вроде как бы мастерская, а только правое настоящих я не охлопотал и работников не держу, а все больше сам. Потому чистая публика меня мало знает, кружусь около бедноты. Я, видите ли, учен сызмалетства больше железной...
«День 23 июня — накануне Ивана Купалы — народный праздник. С самого утра в деревне Линтуле все так весело и нарядно… Молодежь готовится к гулянью: сегодня ночью в лесу будут жечь смолу в бочке, солому, сосновые ветки, прыгать через костры („кокко“), петь песни и гадать на корнях болотных финских цветов — орхидей…»
«Учитель городского двухклассного училища Авенир Иваныч Горизонтов, после объявления манифеста 17 октября, очутился в положении слепого, которому сняли катаракт и он увидел вольный свет. Десять лет прожил он мирно со своей матушкой в провинциальном городке Курдюме, преподавая арифметику, числился на хорошем счету у начальства, утром аккуратно ходил на занятия, а по вечерам ухаживал за барышнями на городском бульваре…»