Рассказ
Российский читатель уже знаком с произведениями ярославского прозаика Алексея Серова. В 2001 году увидел свет сборник рассказов «Семь стрел», а через пять лет — в 2006 — сборник «Мужчины своих женщин». «Обеднённый уран» — третья книга автора. Рассказы, собранные в ней, различны и по тематике, и по жанру, и по авторскому «я» в характерах их героев. Но все рассказы (и маленькую повесть) книги объединяет главное: законченность сюжета, четкий психологический портрет главного героя. Творчество...
Новые приключения Ведьмака из Большого Киева, чья работа — сражаться не с монстрами и чудовищами, а со взбесившейся техникой!
Впрочем, эта профессия очень востребована в поразительном мире, где маги работают механиками, эльфы обитают в «спальных районах», гномы объединяются в шахтерские профсоюзы, а вирги — управляют местными преступными группировками. Произведение входит в состав сборника «Ведьмачье слово»
Кто сводит вместе людей? Ангелы? Купидон? А если нет? Что будет, если за дело возьмётся парочка домовых? В конце концов, кто лучше них может знать об одиночестве, которое начинается, как только за самыми успешными людьми закрываются двери квартир? Вот Степаныч с Ильичём и решили, что пора бы вмешаться в личную жизнь своих хозяев. Тем более, что в Новый год вообще плохо быть одним. А то, что сводники из них так себе, ну так это дело практики. Главное ведь идея, правда? А с последствиями они уж...
Бальтазар Кроненгард — аристократ, некромант, эгоист, распутник, злодей, не знающий морали и ваш новый любимый персонаж. Окончив обучение тёмным колдовским искусствам, молодой мужчина вступает на амбициозный путь порабощения человечества. Царица-тьма зовёт вперёд, маски старых учителей сквозь воспоминания оберегают от неприятностей, а ретивое сердце и бойкий нрав движут навстречу приключениям и только к победам. Не важно где, в дуэли, в постели, на поле боя или за карточным столом. Его не...
Новый рассказ мэтра российской фантастики.
Василий Головачёв обладает поистине провидческим взглядом на будущее.
Будучи одинаковыми, можно прожить разную жизнь.
Это всего лишь выбор.
Что сделать, если ты видишь и будущее, и прошлое, но не можешь никого спасти? Смириться? Вмешаться? Как жить, зная даты смерти друзей? Выбрать одиночество или беспомощность? А может есть тот, кто знает другой путь?
Всем в той или иной мере нравятся картины, которые бывают самыми разными, однако один вид изобразительного искусства не получил большой популярности – словесный. Сборник рассказов-картин "Словесная живопись" постарается изменить это с помощью восемнадцати самых разных событий, запечатлённых словами в одном-единственном моменте времени, под одной обложкой.
Собранные в этой книге мистические истории английских и американских писателей созданы в XIX – начале XX века – в эпоху расцвета жанра страшного рассказа в литературе Старого и Нового Света. Таинственные, непостижимые, леденящие кровь, а иногда и курьезные происшествия, поведанные в этих повествованиях, ставят героев в экстраординарные, бросающие в дрожь, подчас смертельно опасные ситуации, приоткрывают дверь в потусторонние и инфернальные измерения бытия, возрождают к жизни выходцев с того...
Новая редакция рассказа мэтра российской фантастики.
Василий Головачёв обладает поистине провидческим взглядом на будущее.
Безостановочное действие, сильные герои с высокими моральными качествами и необъятная фантазия – фирменный стиль Василия Головачёва в новой редакции рассказа "Пятьсот первый (Пятьдесят первый)"
Рассказ, Поэзия, Историческая проза, Исторические любовные романы, Древневосточная литература, Литература V-XIII веков (эпоха Средневековья)
«Ямато-моногатари», «Повесть о Ямато» – моногатари второй половины X столетия. Является одним из важнейших памятников японской литературы периода Хэйан. Автор неизвестен, но, вероятно, был близок к литературным кругам при дворе императора.Ямато-моногатари сосредотачивается на жизни при дворе Хэйан. В первой части преобладает поэзия вака, введения в прозе сообщают о контексте написания каждого стихотворения и его авторе. Темы близки двору, это – свадьбы, истории любви и, конечно, тайные связи....
Земля — удивительнейшая планета. В то время как все известные цивилизации идут путём развития магических способностей, на Земле процветают техника и наука, отвратительные для всякого разумного существа. И надо же случиться, что именно на Земле погибает знатный эльф, владелец величайшего артефакта — яйца белого дракона. В гонку за сокровищем включаются спецслужбы и гангстерские синдикаты Земли, а также представители всех волшебных кланов вселенной.
Чернильная ведьма Эйла работает в библиотеке. Её магия позволяет исправлять или усугублять человеческие недостатки, а иногда даже вмешиваться в судьбы. Ректор магического университета даёт ведьме важное поручение: исправить судьбу мага-преступника. Но при первой же встрече Эйла понимает, что этому магу нужна совсем не чернильная магия.
В преддверии Нового года Юля оказалась на улице, без денег и крова над головой. Однако, едва не попав в аварию, получила внезапное предложение о подработке, которое может значительно решить Часть ее проблем.
Главное, не нажить себе новых, с таким-то работодателем…
«Дом на песках времени» выдержан в жанре так называемых трактирных историй, начало которому положили Спрэг де Камп и Флетчер Прэтт в «Рассказах из бара Тавагана» («Tales form Gavagan's Ваг», 1953). Произведение Флинна отвечает всем требованиям этого специфического жанра, в нем есть юмор, емкие характеристики персонажей и неожиданные научные трактовки.
Рассказы Галины Артемьевой – мудрые, тонкие и честные. Все они – о нас, обычных людях, живущих своей привычной жизнью. Это истории о радости и печали, об искушениях и тех обыденных чудесах, которые порой спасают нас в самые тяжелые моменты, о равнодушии и безграничной любви.
«Давай я тебе просто показался?…» – рассказ из сборника Галины Артемьевой «Чудо в перьях».
«Торжественный зал. Люстра, кинохроника, смокинги, блики фотовспышек на лысинах. Недержание лести: симфония славословий.
– …за величайшее достижение в области литературы двадцатого века. И, может быть, литературы вообще!..»
Возвращаясь с дружеских посиделок за полночь, молодой кавалер Дени де Болье случайно попадает в дом, из которого он не может выйти, не согласившись на некоторые условия хозяина.
«Я пошла в первый класс. Жизнь наступила ужасная. На одном уроке учительница Вера Васильна, рыжая и огромная, с ярко начерненными бровями, ударила меня кулаком по руке, и на ней осталось большое красное пятно…»
У ранчера Сэма Дорки в городе есть девушка, Элла Бэйнс, с которой он помолвлен. Кроме того семейство Дорки находится в состоянии вендетты с Тэтемами. О вот однажды Бэн Тэтем увозит Эллу из города...
От Автора: Здесь, в этом файле, я выложил всю пенталогию «ХВАК», все одиннадцать произведений цикла, именно в авторском порядке чтения. В свое время я написал первую вещь цикла — это коротенькая «Прелюдия к Хваку», и почти сразу же, вслед за нею, как бы эпилог к еще не созданной эпопее — это «Постхвакум». И между ними уже разместились пять романов и четыре перепутья. Получилось сродни тому, как строится музыка в джазовых композициях по заданной теме. Я знавал читателей, которые «проглатывали»...
«Друзья зашли в цветочный магазин и взяли букет из роз, приготовленный для Вениамина. Они вышли на улицу, слегка опьяненные влажным и дурманным запахом цветов, привезенных из Ниццы, томных, усталых от долгого пути… Николай и Вениамин прошли два бульвара, пересекли площадь, миновали собор и уже хотели по привычке идти на мост, как вдруг из тумана выросла какая-то дюжая фигура и загородила им дорогу…»
«Пользуясь впечатлением, которое осталось в вас последним посещением Кронштадта, спешу отвечать на вопрос, сделанный вами прежде: почему я избрал себе скучный род морской службы. Я нарочно ожидал случая, чтобы доказательства мои были подкреплены собственным вашим убеждением; для меня довольно было, что вы видели военный корабль и восхищались его устройством…»
«Молодому писателю Гущину посчастливилось. В этом году он сумел пристроить в еженедельники три новеллы, ноктюрн, два психологических этюда, сюиту (он и сам не знал, что значит это слово) и пять стихотворений, из которых одно – сонет в двадцать четыре строчки – обратило даже внимание мелкой критики в отделе „С бору по сосенке“…»