Альтернативная история
За все нужно платить, и за спасение Ичиро была заплачена огромная цена. И теперь он затребует все долги с Маргарет, что прячется в раздираемой гражданской войной Герноэльской Республике. А Сингулярность тем временем закручивается в Японии: Парад распался, и каждый планетоид ведёт свою игру, неожиданные родственники сваливаются как снег на голову, многострадальная Япония снова нуждается в герое, давний верный враг предлагает сотрудничество… А девушки, чьи сердца похитил наглый Квазар, собираются...
Ездра, писец, родился в Вавилоне и вырос под башней дома Мардука. Наперсника он не носил ни дня и огней не считал: при нём их уже не было. Зато с молодости держит связку Хранителей и читает чужие руки так, как отцы читали небо. В седьмой год Артаксеркса он приходит к Дому с грамотой царя царей и с серебром, которое придётся отвешивать при свидетелях. Через тринадцать лет из Суз приходит виночерпий царя. Неемия — мирянин и строитель, гневный и быстрый. Стены Иерусалима он объезжает ночью и...
Иисус, сын Иоседека, видел первый Дом горящим, когда ему было пять лет: смотрел с плеч отца, со двора, куда согнали уводимых. Потом пятьдесят один год жил у каналов Вавилона и считал там звёзды — огней, которые считали отцы, больше не было. Наперсник ему вернули халдеи: по своему списку, среди сосудов, взвесив, как золото. Камни колен на месте, а сгиб пуст. Царь персов отпускает народ, и Иисус несёт к Иерусалиму книги Дома. Связку отцов старый Иоседек оставляет при себе: «пока народ здесь, и...
Ездра продолжает сводить две памяти — связку Хранителей и таблички царских писцов, которые он списывал в Вавилоне. Начинает там, где молодой Соломон приходит в Гаваон к старому медному жертвеннику, и идёт до указа Кира. Писцы связывают каждое царство словами «за то, что»: искал Господа — победил, оставил — заболел, и отложились города. Хранители писали иначе — «после того, как» — и каждую осень считали огни над Домом. Ездра кладёт обе памяти рядом, а где наша рука видела то же самое, ставит её...
Ездра, писец, родился в Вавилоне и учился клину у писцов дома Набу. Наперсника он не носил ни дня, огней на краю не видел: при нём их уже не было. Зато тридцать восемь лет он прятал за кирпичной кладкой связку Хранителей — и теперь принёс её к Дому. На его столе лежат две памяти: связка отцов и таблички царских писцов, которые он годами списывал в Вавилоне. Писцы пишут «за то, что», Хранители — «после того, как». Где они говорят иначе, Ездра кладёт обе рядом и не выбирает. Днём у ворот двора...
Хранители Ковчега живут при Доме, в боковом покое третьего яруса, за одной стеной от Святого святых. Их связку пишут по очереди сыновья — по крови и по наперснику; рук в этой книге тринадцать. Над Домом горит один ровный огонь поста Командования, и каждую осень его считают со стены. Во дворе стоит медный змей, к нему ходят с курением: отцы видели и не убрали. Всё начинается в год, когда на севере взяли Илию. Колесница пришла не с нашего поста, и Амария, которого царь поставил «над всяким словом...
Ахимаас, сын Садока, был у царя Давида бегуном — от Енрогеля до Иордана, от леса Ефрема до Манаима. Бегун знает, где роняют вести; одну он, по собственному признанию, уронил нарочно. Теперь на нём связка Хранителей Ковчега: ключ от ларей, где лежат таблички Энки и книги Господина Командования, счёт лет и счёт огней. Наперсника на нём нет и не будет — почему, он скажет сам, там, где это решилось. Старый царь лежит под многими одеждами и не может согреться; в его доме говорят шёпотом. Над городом...
Хелкия, сын Садока, — Хранитель Ковчега, которого при Доме нет почти три сотни лет. Наперсника он не носил ни дня: у него связка отцов, ключ от ларей и устав облачения, которое носят другие. В праздник шалашей, когда отцы считали огни на краю, он поднимается на стену и считает звёзды — считать больше нечего. Наперсник первосвященника теперь покупают у царя. В Иерусалиме строят гимнасий, царь, которого зовут Явленным, входит в святыню, а Хелкия уносит свиток из города и закапывает кувшин у...
В первую осень после того, как сгорел Дом, к Хранителям Ковчега в Вавилоне пришёл старик из Экбатан с ослом и двумя корзинами в соломе. В корзинах была ниневийская глина: таблички Товита, которые тот писал в старости, прозрев, и таблички его сына Товии. Иоседек, сын Сераии, разложил их по порядку и ничего не переставил. Товит, из колена, давно ушедшего от Дома к телице, в Ниневии хоронит ночью за стеной тех, кого бросают туда без погребения. Он считает серебро, десятины и дни пути и пишет о...
Иоаким, сын Иисуса, первосвященник второго Дома, носит пустой наперсник: Явление и Истина ушли с Ковчегом задолго до его рождения. За завесой — голая скала, и раз в год он стоит перед ней один. Каждую осень он поднимается на стену считать звёзды, потому что огней, которые считали отцы, больше нет. О войне на востоке у Дома узнают по горькой смоле для курения: караван с хелвеном пришёл, а царского вестника не видел никто. Потом приходят вести о царе из Ниневии, который велел всем народам звать...
Вы думаете, герой остановится только на Олимпиаде-56 в Кортине-д'Ампеццо?
Вы думаете, его холодный тренерский мозг ограничится спортом?
Вы ошибаетесь.
Лёд растаял. Но игра только начинается.
Теперь ставки выше. Противники опаснее. А поле битвы — не каток, а весь мир.
Что задумал читинский гений на этот раз? Какие козыри он вытащит из рукава? И готов ли Запад к тому, что Советский Союз снова сыграет на опережение?
Шахматы. Только теперь фигурами двигают не на доске, а в реальности.
Амарии, сыну Садока, Хранителю Ковчега, шестьдесят один. Огней на краю нет давно; в праздник шалашей он считает звёзды. В этот год умер царь, над народом села царица, и в город возвращаются книжники, ушедшие в Египет. Один из них, старик из дома молитвы в Александрии, приносит свиток на языке греков, где говорит царь Соломон. В Александрии спорят, его ли это слова. Шесть ночей старик читает свиток в шалаше на стене, внук держит светильник, а по утрам Амария кладёт услышанное рядом с глиной...
Хелкия, сын Салома, великий священник и Хранитель Ковчега, шестьдесят пять осеней видел, как мигает огонь над Домом. С прошлой осени, с вечера, когда царь сам читал народу свиток, огонь горит ровно; эта весна — первая с ровным огнём. На столе у Хелкии две глины с одной песнью. На первой её записали на свадьбе царя Соломона. Вторую принесли зимой из снесённого Дома посвящённых: там ту же песнь пели иначе — для Инанны и её пастуха. Мальчиком Хелкия слышал её со стены двора, в осеннюю ночь счёта....
Азарии, сыну Урии, Хранителю Ковчега, семьдесят два. Езекию похоронили, царём стал двенадцатилетний Манассия. Этим летом Азария в последний раз надевает наперсник: осенью он отдаст его Салому. Когда-то его предок Иодай годами растил в Доме мальчика-царя. У Азарии есть одно лето. Он собирает для Манассии наставления Соломона из трёх мест: с глины Ахимааса, сына Садока, из списков, которые выписали друзья Езекии, и у ворот, где старики повторяют их по памяти и спорят. Где три памяти не сходятся,...
Симон, сын Онии, — первосвященник второго Дома и Хранитель Ковчега, которого в Доме давно нет. Наши из Египта, только что вышедшие живыми из конского ристалища, просят у него одного: прислать им песни тех, кого Господь уже выводил из смерти, чтобы петь их в свои дни, вдали от Дома. Смерти у песен разные: море и колесницы, бесплодие, ночь, бездна, печь, болезнь, цепи. Симон ищет их в книгах Господина Командования, в связках отцов и провидцев и в голосе старого певца, который помнит то, чего нет...
Дом сгорел, Ковчега нет, огней на краю больше нет. Иоседек, сын Сераии, Хранитель Ковчега, живёт в Вавилоне, у канала, в квартале уведённых. В первую же весну люди из дома казны приходят к воде и просят левитов: «Спойте нам из песен Сиона». Песни остались только в памяти старых певцов. Иоседек записывает их на воск, потом на глину: кто пел, когда, где и по какому случаю. Каждую песнь он сверяет с краями связки — какая была осень и сколько огней стояло тогда на краю. Дописать он не успевает....
Садоку, сыну Хелкии, Хранителю Ковчега, через месяц шестьдесят. Праздник очищения в его доме зовут его праздником: он старше Садока на месяц. В это утро во дворе Дома говорит учитель из Александрии — речью греков, без свитка, по памяти, и понимают его немногие. Учитель доказывает одно: благочестивый рассудок — владыка страстей. Доказывает Иосифом и Давидом, старым священником Елеазаром, семью братьями, которые отвечали царю одним голосом, и их матерью, у которой в руках было два камешка. Садок...
Симон, сын Онии, — первосвященник второго Дома и Хранитель Ковчега, которого в Доме давно нет. Связка отцов и наперсник с пустым сгибом у него в одних руках, и раз в год он входит за завесу, где лежит только скала, которую никто не клал. Что он там видит, знают его дом и Тот, Кого они зовут Господом. Царь Египта, разбив у Рафии войско Антиоха, приходит в Иерусалим с дарами, дивится порядку Дома и хочет войти туда, куда входит один. Город кричит, первосвященник молится лицом к Дому, положив...
Садок, сын Хелкии, — Хранитель Ковчега из дома Садока. Наперсника он не носил ни дня: у него ключ от ларей связки и отцова книга о Молоте, которую он не правит. Родился он через месяц после того, как очистили Дом, и праздник очищения в его доме зовут его праздником. Из Египта приходят пять свитков Иасона из Кирены — о тех же днях, но рассказанных иначе: со всадниками в воздухе, с огнём, который пролежал на дне сухого колодца, с Ковчегом, спрятанным в горе, с именами тех, кто купил наперсник....
Я не знаю, кто решил дать мне второй шанс, и отправил меня в тело японского школьника, но сделаю всё, чтобы не упустить этот шанс стать лучшим мангакой этого мира! Восьмая часть
Мир на пороховой бочке, и периодически эта бочка взрывается Апокалипсисом. Из моря выходят чудовища, звезда Полынь опрокидывается в реки, превращая воду в кровь, ангел трубит в трубу над пепелищами. Лишь загадочные Врата сумеют спасти живых, чтобы люди могли после катастрофы отстроить жизнь заново — если, конечно, успеют войти в эти Врата. Мир на пути в рай для всех, откуда никто не уйдет обиженным. «Предположим, что некое существо... — сказал Пандем. — Нет, не так. Предположим, что есть...
Ужасы, Фэнтези, Альтернативная история, Научная Фантастика, Боевая фантастика, Космическая фантастика, Социальная фантастика, Юмористическая фантастика
Далекий космос и страна эльфов, мрачное постапокалиптическое будущее и прошлое, знакомое нам по голливудским вестернам о Диком Западе, звездные войны и погружение в глубины кошмара — фантазия участников антологии «FANтастика» не знает границ! Олег Дивов, Елена Хаецкая, Павел Шумил… Их имена давно и хорошо знакомы российским любителям фантастики. Повести и рассказы этих и многих других авторов вошли в состав антологии, включающей лучшие литературные произведения, публиковавшиеся на страницах...
Роман «Хроники Эрматра» больше похож на карту, чем на книгу. Один путь начинается на излете существования Австро-Венгрии, в одном из лучших домов Вены. Другой – в крестьянской избе небольшого уездного села царской России, третий – в аэропорту Рио-де-Жанейро. Дороги переплетаются, прерываются, теряются и находятся заново, сливаются в одну, расходятся, уходят в тупик. Какой-то путь станет магистральным шоссе, какой-то – приведет к обрыву. Единственное, что нужно, – иметь карту. Но, к счастью, у...
Альтернативная Америка 80-х подвергается атаке политических террористов: президент заявляет, что боевики «Фронта освобождения Родины» захватили два бомбардировщика с ядерными бомбами и угрожают взорвать Вашингтон в случае невыполнения их требований. Представители ФОР все отрицают, но по всей стране уже идет волна арестов и уличных беспорядков, а тем временем эскадрилья истребителей-«Вампиров» вылетела на перехват летящих к столице самолетов.