" Любовь - это вирус. Она лишает сна и покоя, заполняет твои мысли и захватывает чувства. Вся жизнь резко меняет цели, направления и приоритеты."
Иногда, если боги отвлеклись от земных дел, а судьба заплутала по дороге, даже хорошим людям может улыбнуться удача.
Я знаю, что я сильная. Меня выбросили за борт, и я научилась плавать. Я проплакала всего неделю после развода, а потом взяла себя за шкирку и стащила с дивана. Я помню, как с яростью выкидывала вещи из своего шкафа. Все нежные девочковые платья отправились на мусорку. Меня так сильно колотило из-за эмоций, что я не подумала отдать их кому-нибудь. В одночасье они стали красной тряпкой для меня. Напоминанием, какой глупой и слабой идиоткой я была. Я запретила себе быть такой. Никогда больше.
— Запомни: ты никто. Пыль под ногами. Поэтому ты в этом костюме. На фоне наших клиенток мы должны смотреться серостью и скукой, тогда и платья на них заиграют. Не забывай, что девушки, которые приходят сюда, приходят за сказкой. За мечтой. Они хотят быть особенными в свой особенный день. Твоя задача — убедить их, что они идеальны, потому что невеста должна всегда выглядеть идеально, и точка.
— Почему вы так не любите женщин, Седрик? – она задала провокационный вопрос намеренно.
— Не люблю… Это сильно сказано, - хмыкнул кронпринц, но его зелёные глаза впились в фигуру девушки совсем не миролюбиво.
— Женщины слишком эмоциональны и имеют нехорошую привычку слишком быстро изменять свои решения. Я не могу полагаться на подобное, - ответил юноша.
«Никогда не критикуй, если не можешь сделать лучше».
Спросите-ка себя, жаждете ли вы этого всеми силами души? Доживете ли до вечера, если не получите этой вещи? И если уверены, что не доживете, — хватайте ее и бегите.
Человек деградирует обратно пропорционально шальным деньгам. Чем больше денег — тем меньше извилин.
— У вас говорят, что у страха большие глаза, но обида еще больше портит внутреннее зрение. Ты понимаешь меня?
— Да, уважаемый кариб — обида застит глаза сильнее, чем страх.
— Да. Страх быстр, а обида дольше проникает в душу, готовит ее к страшному…
— Травит…
О прошлом надо помнить, но им нельзя жить. В конце концов, если бы гусеница цеплялась за прошлое, она никогда не превратилась бы в бабочку!
" Не трогаешь прошлое, не растрачиваешь, прячешь как следует, а оно напоминает о себе в самый неожиданный момент "
– Вот за что я ненавижу волшебство: в любом заклятии непременно найдется лазейка, и это действует в обе стороны! И никогда не знаешь, в которую именно качнется маятник в этот раз…
Чтобы как-то замаскировать негативные чувства, я старалась улыбаться. Улыбка всегда помогает избежать лишних вопросов.
Итак, “политика”, судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства между группами людей, которые оно в себе заключает.
Иные ведь говорят много, а любви-то за этим и нет, страсть может быть, вот она требует выхода и в словах, и в жарких доказательствах. Да только страсть проходит быстро, а жизнь гораздо длиннее.
В победе не всегда есть правота, а в правоте не всегда есть победа.
Бокс был для него чем-то гораздо большим, чем просто спорт; он дрался за свою жизнь и ради своей семьи.
Как водится во всякого рода притонах, здесь преобладал определённый человеческий тип: люди в расцвете молодости, со всеми признаками острого ума и чувствительного сердца, но лишенные той энергии или того качества, без которого нельзя достичь успеха ни на одном жизненном поприще. — о клубе самоубийц
Делайте то, что наполнено смыслом, а не то, что выгодно.
Когда двое выступают против одного, у них всегда больше шансов.
Теперь моя совесть чиста настолько, что можно смотреться в нее, как в зеркало.
Я не хочу быть одиноким. Никогда не хотел. Не хотел до зубовного скрежета. Ненавижу, что не с кем поговорить, ненавижу, что некому позвонить, ненавижу, что некому пожать руку, что не с кем обняться, что никто не скажет мне: все путем, старик. Ненавижу, что некому рассказать про свои надежды и желания, ненавижу, что у меня больше нет ни надежд, ни желаний, ненавижу, что никто не скажет мне: держись, старик, надежды и желания вернутся. Ненавижу, что мой крик, от которого кровь стынет в жилах, раздается в кромешной пустоте. Ненавижу, что никто не слышит моего крика, и никто не успокоит, чтобы я перестал кричать. Ненавижу, что в моем одиночестве ничего не осталось мне, кроме бутылки и крэка. Ненавижу, что все, что осталось мне в моем одиночестве, убивает меня, уже убило меня, ну, или скоро добьет. Ненавижу, что мне подыхать предстоит в одиночестве. В одиночестве, в полном ужасе. Больше всего я всегда хотел приблизиться к кому-нибудь, да по сути ничего другого и не хотел.
— Вообще-то, не важно, что я думаю. — Эйнсли! — наклонилась к ней Нина. — Никогда так не говори! То, что ты думаешь, всегда важно.
Провожу по губам, стирая твои прикосновения, Однажды я выберусь отсюда, даже если это бред, Реанимировать меня не надо, оставь старания, Я справлюсь с болью, а для тебя меня больше нет
Вот, стало быть, ради чего нужны старики и отпевания: там почти любой уснувший невидимо стучит своим морщинисто-скрюченным указательным пальцем по левой руке, напоминая пришлым, что времени не так уж много.