Я сказал, что по правде очень не люблю слово "любовь": в наши дни она давно стала предметом торга. И тогда девушка спросила меня, каким словом следует называть настоящее чувство.
- Арабы называют его "гарам". Именно оно заставляет людей совершать безумные поступки. Оно отличается от обычной любви. Это "ЧЕРНАЯ СТРАСТЬ". Такое чувство опасно.
Ты же говорил, что любишь меня. А когда кого-то любишь, то желаешь ему счастья и ни к чему не принуждаешь. А какое же в том счастье, чтобы жить с чужим мужчиной, делая несчастной его жену, и не имея ни своей семьи, ни своих детей, ни уважения окружающих, ни цели в жизни. Я не хочу быть любовницей и фавориткой. Таким статусом ты меня унижаешь, растаптывая мою честь и достоинство. Поэтому еще раз прошу, отпусти.
А вот сердце – нерушимо. Будь то добро или зло, мы можем до бесконечности передавать друг другу эту неощутимую субстанцию.
Помню, ещё институтская подруга, узнав, что у меня завязываются отношения с Артёмом, мне говорила — поаккуратнее с юристами. Я тогда посмеялась. Но вот в данную минуту мне совсем не до смеха.
— А как же стоять до конца? — с иронией поинтересовался мальчик.
— Я не в тех войсках служил, — серьёзно ответил наставник. — Мёртвый не сможет вернуться и сделать дело. Поэтому не получилось так — надо отойти, подумать и сделать по-иному. Так и никак иначе.
Кто такой волшебник, маг, чародей, колдун? В моём мире это человек понимающий эту многомерность и способный работать в ней, оперировать потоками энергий. Это, во-первых. Во-вторых – сильное желание. Для этого нужно точно знать, что ты хочешь от пространства. В-третьих, для творчества волшебнику необходима большая сила сердца, тот самый пресловутый резерв. И наконец, в-четвертых, мощная сила духа и воли.
Взрослые почему-то всегда считают, что детям на каникулах нечего делать. "
...одежда не делает мужчин и женщин лучше или умней, щедрей или добрей, но в своих первых суждениях мы ориентируемся именно на внешность.
Как только пара одела ритуальные браслеты и слились в нежном поцелуе, сияние золотого цвета окутало двоих. Через мгновение лучи сияние разлетелись в разные стороны на присутствующих гостей. После дружного возгласа на лицах появились улыбки и смех, даже у дарэнсов с не пробужденными сердцами.
А дальше пара нашла свою тихую гавань любви, укрывшись ото всех в своих покоях.
— Какая женщина, нет, ну какая женщина! — тем временем восторгался главный мафиози. — Какой напор, какая харизма!
Казалось, еще чуть-чуть и он зааплодирует.
Марина, да и, похоже, Юлька, от такого хамства бухгалтерши просто обалдели. Даже Стас с Винтом ненадолго головы от монитора синхронно оторвали, вслушиваясь.
— Женщина на рынке семечками торгует, — продолжала возмущаться бухгалтерша, — а я для вас — Антонина Семеновна.
— Уважаемая… нет, дорогая Антонина Семеновна. Вы позволите мне вас так называть…
— Не позволю, — перебила та.
Взламывая стереотипы, вы открываете запертые двери.
... в русской литературе появилось многочисленное племя беззастенчивых дельцов, которым нет дела до каких-либо идеалов, но которые рассматривают ее [литературу] как одну из форм коммерции. Против них Куприн возвышает свой голос и в публичных лекциях, и в многочисленных интервью.
— Не думайте о прошлом, кир Алан, думайте о будущем. Если Ирий памяти лишил, значит, так и нужно, и не нам идти наперекор его воле. Не ищите ответов в прошлом, живите здесь и сейчас.
И это верно.
Как оказалось, «во веки веков» — очень короткий период.
Западная вера в универсальность западной культуры страдает от трех недостатков: она неверна; она аморальна и она опасна.
Когда сам лжец - в других видишь это же
— Знаешь, Келлен, рано или поздно ты осознаешь, что все это время я был на твоей стороне. Однажды ты, может, даже будешь по мне скучать. Я попытался встать. — Как насчёт того, чтобы отпустить меня, чтобы мы могли проверить эту теорию?
Кажется, что оправдать саму себя проще всего, в душе мы же все знаем, что хорошие, а если и поступили недостойно, то просто так случилось, мы вовсе не хотели совершать подлость, на это нашлись тысячи причин… Даже если думать не о подлости или откровенных ошибках, а просто о каждодневном поведении, все равно найдется тысяча и одна причина оправдать себя.
Из того , что у тебя паранойя , еще не следует, что за тобой не следят.
— Ну не знаю, что можно подумать о мужчине, который завязывает глаза своей подружке, чтобы спокойно проверить свой мобильник, — сказал Ксемериус.
При мысли о походе заныла задница, которая никак не желала вновь оказываться в седле. И спина тоже. Заломило плечи, на которые будто упала вся тяжесть походного доспеха. Нет, к походу он не готов даже для великого дела.
– Стоять!
Оборачиваюсь. Медленно, аккуратно так оборачиваюсь, всем телом, как учили. Она же сама и учила. И вижу отличную картинку. Зубы оскалены, морда каменная, кудряшки едва ли не дыбом, в глазах – дула. Узнаю родного командира. Вот теперь – узнаю!
Она была прекасна, но красотой лесного пожара: восхитительное зрелище издали, и не дай Бог оказаться поблизости.
Слава и деньги развращают.
– Благодарю, – кивнул даориец.
– Прошу! – столь же вежливо отозвался Вожак. Даже приглашающий жест сделал.
Жнец, Стремительный и Ревуш тоже молчать не стали.
– Доброй дороги, – процедил первый. Ему в драке снова голову проломили.
– Заходите почаще, – веселился второй. Он отделался переломом пары ребер и трещиной коленной чашечки.