– Ты только посмотри, какая красивая белочка!
Белка замерла и часто заморгала глазами.
– Я в детстве любил их подкармливать – на даче раньше много было, – простодушно делился Иван, не подозревая, что держит в руках оружие массового прогрызания всего, что под зубы попадётся. – Они мне нравятся, но это вообще королевна какая-то, а не белка!
Даже самое рассеянное, беспамятное и фанатичное существо, вечно слышащее вслед проклятия, ругань и всевозможные угрозы, не может остаться равнодушным такому восхищению!
Белка с трудом сфокусировалась на лице Ивана и принялась его внимательно рассматривать. С одной стороны, на орех он никак не походил, а с другой – орехи-то ей ничего этакого и не говорили, как ни крути!
– Я не понял… – с пола подал голос лис. – А это всё вообще нормально? Динозавры эти… змей в полуобороте, да ещё с энциклопедическими формулировками?
– Соответствие нормам есть явление относительное, ибо нормы на каждый случай могут отличаться, – абсолютно спокойно ответил ему змеевич.
всем известно, что, если сам себя не похвалишь, весь день недооценённый проходишь
С Анжеликой беседовал Шаюров. Все знали, что он женоненавистник, поэтому никто особо не возражал против того, чтобы именно он разбирался с этой куколкой. По крайней мере, её смазливая мордашка не собьёт Шаюрова с толку.
Анжелика сидела напротив капитана, выпрямив спину и скрестив ножки, и без конца перебивала его личными вопросами.
— А я получу какую-нибудь компенсацию от милиции?
— За что это? — опешил Шаюров.
— Ну… Вы же забрали у меня мужа?
— Если бы мне кто‑нибудь дал миллион на квартиру, — мечтательно сказала Майя, — он вполне мог бы рассчитывать на удобный диван и тарелочку борща после работы.
— Вы вообще славитесь своими дикими взглядами на совместную жизнь с мужчиной, — не удержался от замечания Половцев.
Вообще он был отчаянным типом с сомнительными моральными принципами, но почему‑то именно с ним она чувствовала себя на редкость спокойно.
"Говорят, мужчина не поедет в больницу, пока копьё в спине не мешает ему спать."
Эта штука у тебя внутри… твое глупое, мягкое сердце. Оно доведет тебя до беды, попомни мои слова. Пока не поздно, запри его в надежную шкатулку и поставь ее на самую высокую полку, а ключ выброси.
– Но, матушка, я ведь даже не знакома с ними. Что, если я не смогу их полюбить? – спросила тогда Софи.
– Любить? – переспросила королева, и голос ее прямо-таки сочился презрением. – Никакой любви не существует, это выдумка, и очень опасная. Твои женихи должны кружить тебе голову рассказами о силе своих армий, а не чувств и распалять твое воображение неуязвимостью своих крепостей, а не глупыми стишками о соловьях и розах.
— Если бы я знал, какой вы прожорливый, ни за что бы с вами не связался. За неделю вы сжевали годовой запас печенья и опустошили морозильную камеру.
— А что я ел такого замороженного? — удивился тот.
— Замороженного ничего. Кур для вас Майя жарила загодя.
На лице старшего лейтенанта расцвела улыбка.
— Она ждет меня вечерами… Так я и знал.
— Не раскатывайте губы, она вас просто жалеет. Как все женщины, Майя страшно жалостливая. Недавно смотрела фильм про любовь… Плакала.
— Наверное, там играл этот… Кевин Костнер, — предположил Стас. — Не пытайтесь преуменьшить мое значение в жизни вашей помощницы.
Что наша армия всегда делала хорошо — так это воспитывала офицерский состав в духе уважения к женщине, жене и матери. Хотя… В Сильвестре, кажется, с рождения сидела зараза джентльментства. Когда сам Стас подкатывался к бабам, хотел проявить вежливость, они сразу заявляли, что он грубый льстец и отпихивали его ручкой.
— Сильвестр Семенович! — крикнула Майя, отворив дверь и увидев за ней Стаса Половцева. — К вам милиция пришла.
Гость ввалился в коридор и привычно потоптался на мокрой тряпке, расстеленной возле порога.
— Почему только к Сильвестру? К вам она тоже пришла, — ворчливо возразил он. — И хороши же вы! Даже не поздоровались, не кивнули, не улыбнулись старому знакомому…
— Вам улыбнешься, старший лейтенант, вы начнете к зубам придираться, — пробурчала Майя, прислушиваясь, не идет ли босс.
Стас вздохнул. Другой бы он ответил, так ответил. Но перед этой терял всю свою злость. Глаза зеленые, нос вздернут, словно кто‑то щелкнул по нему снизу, родинка над верхней губой — маленькая, шоколадная и наглая, будто специально нарисованная, чтобы его обезоружить. Про таких девчонок говорят — «свой парень», до тех пор пока они не вырастают, не хорошеют и не начинают пить вашу кровь.
А потом ты вдруг понимаешь: не станет его - и тебя тоже не станет. Вся твоя жизнь, всё счастье и будущее в одном человеке, и нет никого дороже и ближе. Страшно не умереть, а жить без него.
Борис Натанович Стругацкий, чьим учеником я имею честь себя считать, говорил: «Как бы плохо вы ни написали вашу повесть, у вас обязательно найдутся читатели, тысячи читателей, которые сочтут её шедевром… Как бы хорошо вы ни написали свою повесть, обязательно найдутся читатели, и это будут тысячи читателей, которые сочтут ее чистым барахлом».
— Не геройствуй, — сказала она тихо, опустив голову.
— Я уже понял, что это семейное приветствие.
— Это семейное требование.
— Мы ведь договаривались не давить.
— Я не давлю. Я прошу.
Лиара, стоявшая рядом, кивнула.
— Мы обе просим.
— Отлично. Теперь я чувствую себя не командиром батальона, а казённым имуществом с двумя ответственными кладовщицами.
Ночь прошла спокойно, никто не приходил и отравить не пытался. Мы с Дамианом, изменив облик, несколько часов носились по лесу. Нашли полянку с ягодами, и сидели, любовались на звёзды. Аромат просто сводил с ума. Поэтому всё-таки стали людьми и съели всё, что нашли, ни ягодки не оставили. Очень романтично провели время. А что ещё делать ночью с любимым, конечно жрать.
Вдруг оказалось, что есть простые и самые дешевые продукты в своей маленькой квартирке и ни от кого при этом не зависеть, намного вкуснее, чем давиться лобстерами и устрицами в поганой компании.
А бабушка любила повторять: дай Бог всё самой уметь, но не дай Бог всё самой делать.
Но когда император сказал, что древние княжеские роды не должны жить за границей, а вдруг выяснилось, что у датской принцессы сильная аллергия на Россию, то и императрица сменила гнев на милость.
Иногда любовь настолько больная, что разрушает отношения и уничтожает людей.
Когда люди говорят, что детали им неизвестны, чаще всего это означает, что им известны не только детали, но и детали от этих деталей.
Дареному коню в зубы не смотрят, а ворованному - тем более.
—Творец не дает испытаний сверх сил, — Иногда то, что мы считаем испытанием, на самом деле — дар. Но не все способны это понять, оттого многие падают еще в начале пути. И потом не могут различить разницу между благословением и проклятием.
Где-то в глубине собора мерцали огоньки свечей. Тишина здесь была особенной, давящей на уши. Молчаливые люди смиренно молились у ликов святых, выпрашивая у Творца милость. Вот и я пришла просить… А кто-нибудь хоть раз приходил в храм, чтобы поделиться радостью, поблагодарить Отца нашего? Или мы вспоминаем о Нем, лишь когда нам требуется его помощь?
Тоска и боль никуда не делись ... Просто… теперь я отношусь к этому как к зеркальцу и блеску для губ — всегда под рукой, но не тянут на дно.