Все книги
Изгнание из клана худшее, что может случиться с тобой.
Теперь я одиночка без рода и фамилии. Все, что у меня есть: память из другого мира и самый слабый пятый ранг владения магией. Но ничего не потеряно. Здесь мне всего восемнадцать, да и с даром моим все непросто.
Я еще побарахтаюсь и разделаюсь с теми, кто меня подставил.
1980-й год. В ортопедическом отделении одной из поликлиник Минска выходит на работу новый зубной техник, молодой специалист. Немного странный: сильно заикается. Не удивительно, если учесть, что по документам он глухонемой. С чего стал слышать, разговаривать? Утверждает, что попал под молнию, она и излечила. Охотно демонстрирует желающим след от нее на теле. Никто не знает и предположить не может, что новый техник - инопланетянин и на Земле он оказался в силу обстоятельств. Не верите? А он - вон,...
Макс отправляется на службу в армию. В какой род войск он попадет служить срочку? Эх, ностальгия...
Я отрёкся от человечности, во имя нечестивой жизни. Чужая жалость? Такое я не приму. У мужчины должна быть гордость.
Семья? Родной давно уже нет, а те, кто её заменили, сейчас лежат по углам вымершей часовни.
Осталось ли что-то ещё? Да. Как бы банально это не звучало, но любовь. Ради её незапятнанного счастья я готов пойти на всё.
Даже стать бессердечным монстром, от которого будут дрожать аристократы и трепетать демоны.
Производственный роман о трудовых буднях работников системного администрирования интим-индустрии.
Мы в ответе за тех, кого подключили!
_____
«Кукла с оскаленным ртом,
с острыми зубами.
Я люблю свою куклу!»
(с) Веня Дркин
Когда на Полигоне тебя окружают монстры, психопаты и древние воины с немыслимыми способностями, а ставки на твою победу принимают с издёвкой — самое время показать, на что способен последний Стрелок Гилеада.
Три сестры из Рода Горынычей постигают науки Яви в средней школе, с переменным успехом избегая психолога и соцслужб. Скоро их Инициация – важное событие для любого оборотня – вот только с разбитым сердцем можно остаться Зверем на всю жизнь.
Это 1 книга трилогии.
Дороги трёх сестёр из Рода Горынычей вот-вот разойдутся, они закончили школу и у каждой впереди свой путь и цели в жизни, вот только древняя Тайна Рода вопреки их желанию соединяет их судьбы кровавой нитью.
2 книга трилогии
После геноцида 1915 года, в ходе которого погибло более миллиона армян, тысячи турецких армян продолжали жить и работать в турецком государстве рядом со своими преследователями. Талин Суджян исследует жизнь армянских общин на фоне набирающего обороты великого проекта турецкой модернизации. В своей работе Суджян обращается к турецким государственным архивам, протоколам Армянского национального собрания, калейдоскопической серии личных дневников, мемуаров и устных историй, армянским периодическим...
Старинный городок Эдервиль радушно принимает гостей. Даже странно, что Майкл не хотел возвращаться сюда. Вокруг тишина и покой, прохожие приветливо улыбаются. А на городском кладбище сами собой появляются цветы. Готические легенды оживают на каждом шагу, прошлое переплетается с настоящим, призраки выходят из небытия. Какая трагедия разыгралась десять лет назад на Изумрудном холме? Почему Майкл расстался с первой любовью? И зачем сжег свой первый изданный роман? Некоторые тайны лучше не знать. Но...
Наши разговоры похожи на плеск мутной воды ≈ а оттого всё реже звучит в вагоне человеческая речь. Всё тише и безмолвней силуэты, разбросанные по иссечённой тенями коробке.
Раньше Ивашка замечал над водою и белых птиц, но потом они исчезли. Теперь птицы были исключительно чёрными. Ивашка предположил, что белым птицам не годилась в питьё чёрная вода - вот и умерли они, когда в дальнем-дальнем лесу пересох последний белый источник
Когда идёт дождь, мне хочется заправить в старую печатную машинку чистый лист и написать что-нибудь изысканно-декадентское, чтобы были Любовь и Смерть, чтобы играло танго, и лицо партнёра было загримировано под череп, чтобы в бокале уже пузырился яд, и чтобы всё это происходило на фоне декораций викторианской эпохи.
И пока вокруг нас одна только голая земля, спрессованная драглайнами в монолит и отполированная ими же до зеркального блеска, пока дни обжигающе горячи, а по ночам идёт снег, пока это всё происходит с нами - мы скованы одной цепью, и вынуждены защищать друг друга и греться друг о друга, какими бы ненавистными сейчас не казались соприкосновения.
Я говорю, что есть жизнь вне нас, что есть начало всего вне слов, что без этого остаётся только мерзость запустения. Я говорю, что с вечностью пребудут живые, потому что вечность не тлен, но торжество живого. Я говорю: пусть пылает, пусть рушится, пусть возрождается и плодоносит, потому что только в этом есть жизнь. Верни машинам машинное, людям верни вечность!
Они договорились так: ей сегодня быть принцессой, сотни лет спящей в увитой плющом башне заброшенного замка, а ему - дезертиром, только что бежавшим из окопов Первой Мировой.
Человек сидит на стуле, обрезанный границей телеэкрана до пояса. Низкое качество записи скрывает подробности его лица. Комната плохо освещена - виден только человек и журнальный столик рядом с ним. Шумовые полосы пробегают сверху вниз. Человек берёт со столика пузатый тупорылый револьвер, переламывает его и заряжает одним патроном.
В Санкт-Петербурге пропала одиннадцатилетняя девочка. Ни полиция, ни волонтёры не смогли отыскать её следов. Но однажды над Литейным мостом светящиеся следы пропавшей увидели все. На глазах у тысяч петербуржцев начала сбываться мрачная легенда Литейного моста, моста-призрака и оборотня: ступив сюда, никогда не знаешь, где окажешься, – в мире живых или в мире мёртвых! Легендарный следователь Михаил Юрьевич Вострецов, возглавляющий юную команду сыщиков, уверен, что если в деле возникла мистика,...
...И немедленно выпил. Полбутылки пива и литр джин-тоника. Больше ничего в комнате естествоиспытателей неопределённой литературной ориентации я не обнаружил.
Решил немного похулиганить во славу Чёрной Жеки. В художественной ценности текста я сильно сомневаюсь, но это тот случай, когда участие важнее победы.
Где-то в прошлом есть неприметные развилки, превратившие тебя в то, что ты есть. Для тебя они - словно альбом с полинялыми снимками - где-то там, в сплетениях реализованных возможностей, осталась твоя человеческая сущность. Где-то там, глубоко в воплощённой необратимости, ты снова попал во власть мясной машины.
А младшему прокуратору Курту Гняштику не суждено перед смертью даже увидеть небо. Потому что вверху - зиан. Депеши передают через щель в кирпичной кладке верные властям люди. Курт читает их, надписывает резолюции - их забирают через ту же щель. Нельзя смотреть в глаза. Нельзя слышать голос. Глаза и уши - главные пути, которыми идёт зиан.
Люди и числа. Хаос и порядок. Смотри: хаос рождает порядок. Смотри: порядок провоцирует хаос. ...и жёлтые листья с обгоревшими краями.