Почему-то всегда трудно поверить, что другие тоже умеют любить.
Идея, что можно раз и навсегда все решить, приняв некое чудодейственное "правильное" решение, сама по себе попахивает безумием. Мир меняется, вы меняетесь... поэтому такой рецепт даже теоретически невозможен.
— У вас такой счастливый вид! Вы влюблены? — Да. В платье.
По чужим дворцам со своей краской не шляются.
Я не лучший из мужчин, конечно. Сам знаю, что сноб и заботы, проявления чувств тебе хотелось бы больше, но на подлость по отношению к тебе не пошел бы. Я хочу просыпаться с тобой в одной постели, малыш, а не бояться, что рано или поздно мне в спину воткнет нож обиженная мной женщина…
Бунтовать весело лишь на первом этапе. Кровь бурлит. Перед глазами радужные надежды. А в действительности оказывается все несколько иначе.
У кого сила, тот и прав.
У кого оружие, тот и прав.
У кого власть, тот и прав.
Наша культура сфокусирована на развитии беспокойства, а не на побуждении к действию. В результате подспудно внушается мысль, что если бы все, кого это касается, обеспокоились чуть больше, глядишь, проблема исчезла бы сама собой.
...если что-то говорить достаточно часто, то в какой-то счастливый момент оно станет правдой.
Мы сами выбираем путь, по которому идем, всегда есть возможность свернуть на другую тропинку или вернуться к развилке. Вопрос только в том, что либо этого не делаем из-за страха потерять свою размеренную жизнь, либо просто плывем по течению, не желая лишний раз дернуться.
– Хозяин принёс мясо! Для меня же, ясно! – Счастливый Фамильяр тут же обнял её голень, подарив милой гостье улыбку от уха до уха, полную таких впечатляющих зубов, что Чеширский Кот давно нервно курил бы в уголке, роняя скупые слёзки зависти.
«Не палач несёт ответственность за казнь, а судьи».
Костер яростно плевался веселыми оранжевыми искрами в далекое звездное небо. Я сидела в опасной близи от него и завороженно смотрела в огонь. Там танцевала для меня жар-кошка, гибкая, грациозная, с ярко-алыми бусинками глаз. Изгибалась, ластилась к босым ногам, почти прикасаясь к коже невыносимо горячим поцелуем, но сразу же отпрыгивала в сторону, зашипев и игриво взмахнув трескучим хвостом желтого пламени. Можно было вечность провести так – уставившись в живой огонь и чувствуя, как уходят из головы дурные мысли.
Но мне нужно виски. Много виски. Я должен как-то привести в порядок то дерьмо, в которое превратились мои бедные мозги. После твоей истории превратились. У меня психологический, мать его, дискомфорт.
У Ларри всегда были идеи по поводу вещей, в которых он совершенно не разбирался. Мне он давал советы по изучению природы, Марго – насчет одежды, матери – как управлять семьей и выплачивать долги, Лесли – как стрелять. При этом он ничем не рисковал, отлично зная, что никто в отместку не станет ему советовать, как надо писать. Естественно, если у кого-то возникала проблема, Ларри тут же предлагал наилучшее решение; стоило же кому-то похвастаться своим достижением, и он недоумевал, чему все радуются – это же легче легкого, надо только включить мозги.
- Ты меня помнишь, да, дочка? Я дядя Сето, двоюродный брат тети Вали, которая жена дяди Гургена, который в 73-м году чинил "москвич" твоего деда!
И вообще какой толк в таких потрясающих вещах, как потопы и наводнения, если тебе не с кем даже о них поговорить?
Спорить с дураками-занятие напрочь бесперспективное.
Увы, чувство юмора у меня порой сильнее чувства жалости. Или инстинкта самосохранения.
Женщина может все,но не дай Бог,ей придется самой все делать.
В мелочах, говорят, скрыт дьявол. А талант не знает мелочей и не пренебрегает ими. Мелочь это штрих, мазок. Чем меньше мазков, тем бледнее образ. Чем больше, тем ярче…
У настоящего актера все образы яркие, рельефные…
Перед тем как ловить ртом снежинки, убедись, что все птицы улетели на юг.
Не зная истории, вы будете повторять старые ошибки и рисковать не только своей головой, но и жизнями своих товарищей.
Порой быть честным значило отпечататься в чьей-то жизни уродливым шрамом. Тем, о котором не хочется вспоминать, но который порой напоминает о себе сам застарелой болью.
– О, так вы ещё и образованны? Тем хуже для вас.
— Подводя итог лекции, милые дамы, ответьте на вопрос: что вам необходимо во время развода? Кто расскажет?
Он с надеждой оглядел слушательниц. Желающих ответить, о чем была лекция, не нашлось. В гробовой тишине на задних партах безнадежно всхрапнула девица, уморенная законоведческой наукой. Ленар пожалел бедняжку и не стал будить.
— Госпожа Вермонт, пожалуйста, — указал он.
— Необходимы три тысячи шиллингов на законника из «Рейсон, сыновья и Ко» и успокоительные капли, — с милой улыбкой отозвалась я.
У Кристофа вытянулось лицо.
— А зачем успокоительные капли? — оживилась аудитория.
— Для мужа. Когда его начнут раздевать до кальсон, он придет бить стекла в особняке. Скрутить и напоить успокоительным дешевле, чем вызывать стекольщика. Особенно если на первом этаже стоят старинные витражи.
Глядя на то, как студентки принялись активно строчить в блокнотах, педантично записывая рецепт развода, Кристоф явно чувствовал себя оплеванным. Но я была не виновата, что мое предположение оказалось единственно полезным и понятным для благородных девиц.
— А если он обратится в стражий участок? — полюбопытствовала соседка справа.
— Но у вас же нанят законник из «Рейсона». Подозреваю, что их боятся даже стражи.