- У каждого человека есть в жизни момент, когда он может судьбу свою поменять. Но для этого надо жизнь на кон поставить: пан или пропал, грудь в крестах или голова в кустах.
- Я не знал, что был необходимой частью твоей трапезы. Тебе, конечно, не нужно было меня ждать. Я не вилка.
Эта женщина умеет жалить и, что не менее важно, точно знает куда.
Утраченная возможность — это еще один тяжкий груз
Водить пером по бумаге – вообще не мое занятие. Но я всегда берусь за то, чего не умею. Иначе разве научишься?
– Знаешь, какое самое приятное чувство на свете? – Э-э… – Нина покачала головой, хотя у нее были некоторые мысли на этот счет. Лиз просияла: – Читать книгу, в которой тебе нравится каждое слово, а потом обнаружить на обложке, что автор написал еще триллион таких книг. – Триллион? – Ну, десять!
Хэтти покосилась на пакетик в его руке.
– Это конфеты?
Уит несколько секунд недоуменно взирал на пакетик, после чего кивнул. Хэтти склонила голову и улыбнулась.
– Вам не следовало доставать их и есть, если не хотите делиться.
Уит скрипнул зубами и протянул ей пакетик.
– Угощайтесь.
– Нет, спасибо.
– Тогда зачем вы просили?
– Я не просила конфету, – усмехнулась она. – Я говорила лишь о том, что вы должны мне ее предложить. Согласитесь, это разные вещи.
"Господь - не соседская коза. Его просто так не зовут. Только если уж дело какое важное..."
Доброе слово и кошке приятно
- Иди, смотри, чего встал, - дед чувствительно толкнул Джозефа костылем.
- Дед, как я могу туда сунуться, - возмутился Джозеф. - Да и не ссорились мы вовсе!
- Конечно, не ссорились, - ядовито согласился дед. - Это мы с тобой ссорились. И это ей надоело до чертиков еще дома. Первый раз в жизни куда-то вместе вышли, ты и тут тоже самое устроил!
- Как будто, я один устраивал, - пробурчал Джозеф, нерешительно топчась перед дверью в дамскую комнату.
- Нашел время стрелки переводить, - дед всплеснул руками. - Иди, давай!
— Что вы девки за дуры такие, всё за мужиков прячетесь, даже трусов своих не имеете, а мужик он как настроение. Сегодня есть, а завтра его нет. Надо лишь на себя всегда надеяться.
Встрять в монолог миссис Ферфакс было как пристроиться поскакать на скакалке, на которой уже кто-то прыгает. Дождаться подходящего момента непросто, но уж если попал, то попал.
Бывает, что доктору не меньше больных требуется глоток тонизирующей микстуры.
...что же вас смущает?
– То, что это мошенничество.
– Нет, пока оно не обнаружено
Время от времени меняем маршрут; в этом нет ничего дурного, пока мы за оградой. Крысе в лабиринте позволительно идти куда вздумается, - при условии, что она в лабиринте.
– Он (мужик), во-первых, не первой свежести…
– Агнес, – перебила меня Ранди, – в мужчинах не это главное. Он тебе не овощ, чтобы гнить.
Носить маску, стараться соблюдать приличия, обманывать. У меня для этого и на два года не хватило терпения; подумать только, что другие люди, такие же люди, как я, терпят до самой смерти, – вероятно, им помогает природная способность приноравливаться к обстоятельствам, усыпляющая сила привычки, и в конце концов они тупеют…
Только повыше подтянул, так, что сейчас я почти полностью лежала на оборотне (и все же блох ему, блох, и побольше!).
— Если же ты воображаешь, что я наброшусь на твои тощие прелести…
— Они не тощие!
— Они тощие. Но вполне себе прелести.
Совершенство достигается не тогда, когда уже нечего прибавить, но когда уже ничего нельзя отнять.
– Я подарил тебе эту жизнь!
Я фыркнула. Ну, конечно! Тоже мне – даритель жизни! Пять минут удовольствия – и любой самодовольный мужик чувствует себя богом!
Чудесная девушка, немного слабовольная, но мужчинам это и нравится, верно?
Любовь страшная штука, Кей, она убивает даже гордость.
Только когда «болеешь», начинаешь ценить хорошее: спокойствие и мир в доме. Правда жизни.
— А ты не смотри на картинку. Чем ярче фасад, тем темнее внутри.