Великое всегда обрастает нелепыми легендами, потому что не может быть объяснено. Для того чтобы постичь великое, нужно самому возвыситься над великим.
— Ты еще хуже, чем я о тебе думал.
— Я даже хуже, чем ты можешь себе вообразить.
- Она хорошая девушка. Но не в моем вкусе.
- Вам не нравятся хорошие? - он закурил новую сигарету и отмахнул от себя дым.
- Мне нужны гладкие, блестящие девочки, крутые и напичканные грехом.
– Собственно, я трезвенник, – заметил капитан, наливая себе добрых полстакана канадского виски.
Пока я беспокоюсь о деревьях, Пит задумывается о том, как сохранить себя, чистоту своего «я».
У вас в академии свои наказания, у нас свои. Пропускать пары не запрещено, посещаемость на усмотрение адептов, но… — он криво ухмыльнулся, — никто не защитит адепта от мгновенного перемещения в эпицентр боя с противником, по убийству которого он пропустил занятие.
Дождавшись, когда двери за ним закроются, девушка буквально упала в кресло и закрыла лицо руками.
— Герда, все же, что мне теперь делать? — спросила она у служанки, голос звучал очень глухо, сказывалось напряжение последних часов. Та подошла и аккуратно погладила свою госпожу по голове, точно маленького ребенка:
— Думаю, контесса, вам лучше всего сейчас лечь спать. Утро вечера мудренее.
Знаешь, это как с подарками: чем больше ты отдаешь, тем больше получаешь, и на сцене и в жизни. Я понимаю, чем больше я сделаю за день, тем крепче у меня будет сон и тем в более гениальном состоянии я проснусь. Потому что утром я люблю просыпаться, вспоминая, что было вчера. Вот это, наверное, и есть гармония.
(Д. Мацуев)
— Я не хочу ничего поджигать, – заверила я собеседника. – Мне просто нравится стоять посреди горящих комнат.
У жизни нет сослагательного наклонения.Нет черновиков,ничего нельзя переписать.
Всегда только набело.
Но все на нашей грешной планете, в том числе и самое необыкновеннейшее, свершают люди. Обычные люди.
Закон-то изменить можно, а вот людей – нет, как и их отношение друг к другу.
Не идя тропою риска, – тихо сказал он, – никогда не выйдешь на дорогу счастья
— Поверь, тот гнусный поток злословия — не есть голос всех… Наша беда, что молчали, не сказали слова в защиту. Так ведь и я не сказал, Кали. За то и наказан. Зачем глаза тому, кто, видя гонения невинных, ничего не делает?..
Она покачала головой.
- Ты не понимаешь.
И как ему было понять? Он не прожил ее жизнь, не знал этого вечного водоворота дел: все, что угодно, лишь бы удержаться на плаву, подмазать все колеса. У нее никогда не бывало свободного времени. В жизни имели значение только монеты в ее кулаке - единственная реальная сила, которой она обладала.
Вдруг не дочитывать книги - это грех, и Нола обречена торчать в чистилище, томясь от незнания, чем все завершится? Или ей уготована другая кара - до скончания времен барахтаться среди бесчисленных страниц, запутываться в саргассах недочитанных историй?
В мире много такого, чего нам хотелось бы достичь. Но нельзя стремиться ко всему сразу. И что толку ломать руки из-за каждого несбывшегося желания!
Как интересно стало бы жить на свете, - подумал он, - если бы можно было отбросить заботу о счастье.
А Шольц хорош. Напел, видимо, с три короба, а она уши и развесила. Директор, обеспечен, с жильем, да и с женой из категории — не шкаф, отодвинется. Разве не мечта для юных карьеристок?
Всего пара часов по трассе – и я была на пляже. Дул сильный ветер, и пляж был усыпан корягами, а солёный воздух пах морем. Наконец я ощутила под ногами песок. Медленно плавая в теплом море, я думала обо всех мужчинах, которые обещали отвезти меня на il mare – это легендарное место в воображении итальянцев, – и о том, что ни один из них не выполнил обещания.
У нашей семьи было замечательное достоинство: мы никогда не говорили друг другу то, что думаем на самом деле. Это избавило нас от многих и многих неприятностей.
«Наблюдательность — признак хорошего ума. Вам следует оттачивать это свойство, но воздерживаться от его столь прямого использования.»
Труд, физический труд… Он в мастерских и цехах фабричных, у домны, у плуга, у трактора «Фордзон». Он — лучший воспитатель на земле, он сможет сделать то, чего не смогли сделать люди с книгами…
Получалось, что для того, чтобы мне становилось лучше, я, выходит, должен становиться хуже.
В конце концов, я имею право сегодня... Сегодня я вообще много прав получила. И одно из них — месть за предательство.