Серия «Рассказы»
Современная интерпретация мифов Древней Греции. Наяды и их появление — мифы и реальность. Как же это было в действительности. Обложка создана автором.
Современная трактовка Мифов Древней Греции. Перед нами хтоническое царство растительности и природы. Сатиры — лесные божества, демоны плодородия, жизнерадостные козлоногие существа, населявшие греческие земли, живут своей жизнью, радуются весне. Иллюстрации автора.
Это небольшое, но бодренькое произведение, написанное давно, появилось здесь благодаря одному хорошему человеку, который убедил меня это сделать и самостоятельно довел до ума. До этого оно пылилось на странице, где я под псевдонимом Топи Намбур выкладываю свои ранние книжки, за которые не испытываю особой гордости. Это история про человека не замечающего хорошего вокруг себя. Жизнь дает ему шанс это сделать…
Никогда, никогда не ходите один ночью в заснеженную тундру, когда горизонт окрашен красным Северным сиянием.
От автора:
Рассказ написан мной в соавторстве с Николаем Зайцевым, по мотивам его офигенного романа «Город Шаманов».
Странный дом, прячущийся в холмах пустыни, в котором никогда не выключается свет. Его странный хозяин — жизнерадостный миллионер, прикованный к инвалидному креслу. Странные гости — американский писатель, еврейский ученый и немецкий военный. Странные вопросы, странные задания и обещание денег. Ворох древних жестокостей и покрытых пылью кровавых мифов.
И тайна. Тайна, которую скрывает в своей глубине дом, в котором однажды стало темно…
Они среди нас. И они знают, кому на самом деле принадлежит этот мир. Человек сам себя поставил на вершину эволюции. И что если ему об этом напомнят?
От автора:
Рассказ участвовал в конкурсе «Бумажный Слон № 12» и дошёл до промежуточного жюри.
Море, море. Тихое и спокойное. Милый курортный городок, толпы отдыхающих. Середина лета, кругом красотки, яхты, развлечения и отличный отдых. Что может случиться в этом райском месте?
Василий Михайлович сидел за стаканом чая у открытого окна. Он спал после обеда и только что поднялся – заспанный, хмурый. Спал плохо: все время сквозь сон он напряженно и тоскливо думал о чем-то; теперь он забыл, о чем думал, но на душе щемило… Он думал о том, что уже целых два года прожил в Слесарске…
Я ушел далеко за город…
Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоскливой неудовлетворенности. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.
Почему? Я сам не понимаю…
Большая зала была ярко освещена. На широкой эстраде за столиком с двумя свечами сидел писатель Осокин и, напрягая слабый голос, читал по книге отрывок из своего рассказа. Зала была переполнена публикою, но в ней было тихо, как в безветренную сентябрьскую ночь в поле. Когда Осокин отводил взгляд от книги, он видел внизу смутное море голов и сотни внимательных глаз, устремленных на него…
«Собрание рассказов и маленьких повестей, разных по жанру и стилистике, но объединенных единым героем — мальчишками, с их проблемами, надеждам и переживаниями. Данный цикл объединяет ранние работы автора и может выступать как отражение пробы пера…»
Над краем царила вечная, черная ночь. Гнилые туманы поднимались над болотистою землею и стлались в воздухе. Люди рождались, росли, любили и умирали в сыром мраке. Но иногда дыхание ветра разгоняло тяжелые испарения земли. Тогда с далекого неба на людей смотрели яркие звезды. Наступал всеобщий праздник. Люди, в одиночку сидевшие в темных, как погреб, жилищах, сходились на площадь и пели гимны небу. Отцы указывали детям на звезды и учили, что в стремлении к ним – жизнь и счастье человека…
Когда состязание было объявлено, никто в городе не сомневался, что выполнить задачу способен только Дважды-Венчанный – на весь мир прославленный художник, гордость города. И только сам он чувствовал в душе некоторый страх: он знал силу молодого Единорога, своего ученика.
Машина времени — темпер — с исследователем на борту потеряла управление и всякую связь со своим временем и упала в лес в далёком прошлом. Тяжело раненого исследователя скоро нашли местные жители — дети из белорусской деревни времён Великой отечественной войны.
Впервые напечатано в «Самарской газете», 1895, номер 277, 25 декабря.
В тексте рассказа купчиха Заметова в первом случае названа автором Капитолиной Петровной, а во втором Сосипатрой Андреевной.
Рассказ «Извозчик» в собрания сочинений не включался.
Печатается по тексту «Самарской газеты».
Я шел по улицам Старого Дрездена. На душе было неприятно и неловко: шел я смотреть ее, прославленную Сикстинскую мадонну. Ею все восхищаются, ею стыдно не восхищаться. Между тем бесчисленные снимки с картины, которые мне приходилось видеть, оставляли меня в совершенном недоумении, чем тут можно восхищаться…
…Иван держался деревенским обломом, совершенно не понимавшим всех тонкостей почтительности и подчинения; он и шапку снимал перед мастером, и не садился при нем, а все-таки во всей его манере держаться сквозило глубокое и несокрушимое чувство своего достоинства…
Теплое море презрительно сощурилось Ленке. Ленка хмуро кивнула:
— Приду, приду, только попозже. Само понимаешь — дело. Хочешь, не хочешь — надо!
— Ну-ну… — в ответ засеребрилось море.
— И не нукай! — махнула Ленка. — Куда теперь деваться-то?…
— Откуда ж ты свалился, сынок?
Я не знал. Сидя в лодке и глазея по сторонам, я тщетно пытался вспомнить «откуда». Увы, события, предшествующие моему появлению здесь, терялись в памяти основательно…
Геральт из Ривии — хороший ведьмак, только слишком добрый. Вместо того, чтобы искать Цири, он бегает по заросшим камышом болотам, и глухим лесам, разыскивая пропавших коз и собирая дурацкие травы. А вот мысли он чуть более разумно и безжалостно… что бы было тогда?
Несмотря на то что, люди всегда хотели мира, человечество не прожило ни одного дня без войны. Поэтому, чтобы на планете восторжествовал вечный мир, нужна мировая война, которая должна идти по расписанию, и которую можно проводить каждые 4–5 лет в ограниченном пространстве.
Рассказ написан в духе классиков фантастики — Клиффорда Саймака, Рея Бредбери и иже с ними. Зачем? А у каждого смысла — свой стиль, наверное.
Глубокий постап. Полное непонимание. Только любовь.
И где-то во Вселенной всё ещё вращается солнечная система, завершённая не самым лучшим словом. Вы, кстати, не слышали про неё?
Обычное патрулирование оборачивается для капитана полицейского катера самым тяжелым испытанием в ее жизни. Тяжелее муштры. Тяжелее войны.