В конце концов, решил он, возможно, что это - прежняя, та самая женщина, в которой слились воедино все женщины мира, основа всех тайн и ключ всех решений. Та, которая умеет пользоваться молчанием, как, быть может, никто другой, ибо этим языком она уже много столетий владеет в совершенстве. Та, которая обладает мудрой ясностью сияющего утра, красных закатов и кобальтовой морской синевы, ясностью, закаленной в бесконечной печали и усталости, что копится не за одну лишь жизнь, в чем Кой до странности был уверен. А кроме того и прежде всего, нужно быть самкой, женщиной, чтобы во взгляде отражалась эта смесь пресыщенности, мудрости, утомленности. И чтобы обладать такой проникающей силой, подобной стальной игле, силой, которой не обучишься, которую не подделаешь, силой, рожденной долгой генетической памятью бесконечного числа поколений женщин, перевозимых, как военная добыча, в трюмах черных кораблей, женщин, чьи ноги кровоточили среди дымящихся руин и трупов, женщин, ткущих и распускающих сотканное длинными бессчетными зимами, рожающих мужчин для новых и новых Троянских войн и ожидающих возвращения изнуренных героев, этих богов на глиняных ногах, которых они порой даже любили, чаще боялись и - почти без исключений - рано или поздно начинали презирать.
Ты понадобилась лично мне. - Принц очаровательно улыбнулся. Но Мелли только головой покачала, закусив губу.
„Не верит“ - понял принц.
„Не дура“ - сделал вывод барон.
– Вы опять с Джеем за нянек? – хмыкнул Найгас. – Смотри, ещё немного – и Лина останется с вами навсегда.
– Не сгущай краски, Рус, – мягко возразила кошка. – У Даши сейчас активизировалась личная жизнь. Скоро всё прояснится и успокоится.
– Кто мать Лины, в конце концов? – продолжал наезжать бета. – Даша уже наигралась с живой куклой?.. Сейчас одна любовь в голове?!
Алкоголь в малых дозах безвреден в любом количестве.
А он провожал уходящую прочь фигурку в немом оцепенении. Она уходит. Возможно, уходит навсегда. Мог ли он что-то изменить? Наверное, но должен ее отпустить. Она молода, красива, неопытна. Что там еще их разделяет, согласно нормам морали и права?
Наиболее умные женщины даже заначки своих мужчин почти никогда не трогают. Почти — чтоб не расслаблялся. И что мы получаем взамен? «Моя-то, дура, на самом видном месте не заметила». Все заметила, все нашла, и даже заранее знает, куда ты еще можешь спрятать деньги или бутыль, просто здравомыслия хватило оставить тебе в жизни последнюю радость — иллюзию твоей независимости.
"Так же было и после войны. В трудные времена многие вспоминают о чудесах."
Есть удовольствие не в том, чтобы быть одинокой, но в том, чтобы быть способной переносить одиночество.
— О… Ладно… но, может быть, вы перемените свое решение? Потому что я… ну, вы знаете.
— Принц.
— Не хвастаюсь, — быстро сказал Кай. — Просто констатирую факт.
Как физик я твердо усвоил, что «невозможное» очень часто относительно.
- Побойтесь бога! - возвысила я голос от возмущения. - Вот ещё, - фыркнул лорд. - Бояться нужно людей, особенно тех, что в белой одежде. Они имеют обыкновение скрывать под ней чёрные дела.
Нормальный человек… Что это такое — нормальный человек? Тот, кто никогда не сделал ничего мерзкого. Но наверняка ли он об этом никогда не думал? А может даже не он подумал, а в нем что-то подумало, появилось десять или тридцать лет назад, может, защитился от этого и забыл, и не боялся, так как знал, что никогда этого не осуществит. Ну а теперь вообрази себе, что неожиданно, среди бела дня, в окружении других людей встречаешь это, воплощенное в плоть и кровь, прикованное к тебе неистребимое, что тогда?
...все мы добрые, покуда это дается нам легко. Возможно, сердца наши черствеют, как только удача перестает
их смягчать.
Убить его. Тебе придется убить его, и ее тоже. Ведь настоящий художник должен страдать. Ведь каждый убивает тех, кого любит.
Существует один узор – самый простой, совершенный и красивый: человек рождается, мужает, женится, производит на свет детей, трудится ради куска хлеба и умирает; но есть и другие, более замысловатые и удивительные узоры, где нет места счастью или стремлению к успеху, – в них скрыта, пожалуй, какая-то своя тревожная красота.
Тарисса ... старалась слушать внимательно, дабы не пропустить самого важного. Так учил папа Таир, зная, что только прилежанием можно стать хорошим целителем.
— Мастер теней наверняка атакует во время ритуала восхождения на трон, он не упустит этот шанс.
— У нас все под контролем, — так же холодно отрезала я.
— Вы обязаны держать нас в курсе!
— Император ничего и никому не обязан.
Но мне не было жуть как неприятно, я вообще ничего особенного не чувствовала, уже давно. Может быть, это у меня от рождения, как некоторые родятся глухими или лишенными тактильного чувства, но, если бы это было так, я бы не замечала, что мне чего-то не хватает. Должно быть, в какой-то момент у меня перекрыло горло, как пруд замерзает или зарастает рана, и я оказалась запертой у себя в голове. С тех пор от меня все только отскакивало рикошетом, словно сидишь за стеклом в банке; или как я чувствовала себя в деревне: я их видела, но не слышала, я ведь не понимала, что они говорят. Но для наружного наблюдателя стекло банки тоже искажает, лягушки казались приплюснутыми, тем, кто смотрел, я, должно быть, тоже представлялась каким-то уродом.
Слово не воробей, сказал — сделал. А не хочешь делать или сомневаешься — молчи в тряпочку.
Если на шоколадке написано «Веселый бегемот», то это не название конфеты, а предупреждение…
О, это тонкое искусство речи! Принцесса в один миг сообразила, что наделала.
К сожалению, не всегда удается поступить так, как считаешь правильным, не причинив боли другому.
И сколько нас, таких вот дурочек, на свете? Ты думаешь, что не создана для физической любви, что это просто не твоё. А на самом деле, тебе попался не твой мужчина.
- Мы есть отражение тех, с кем мы общаемся. И если видим в любимом человеке недостаток, следует обратить взор и на себя, потому,как зачастую, имея точно такую же черту, предпочитаем её не замечать."
Когда каша разварилась как следует, Хантер напоминал влюбленного, изнывающего под окнами дамы своего сердца. Он нарезал круги, гипнотизируя ложку, помешивавшую варево, вздыхал на жестокосердную меня, не позволявшую воссоединиться двум половинкам, и томился от нетерпения.