Что нового покажет мне Москва? Вчера был бал, а завтра будет два.
- Дружба – в моем понимании – строится на двух вещах, - сказал он. – На уважении и доверии. Оба фактора должны обязательно присутствовать. И еще необходима взаимность. Можно уважать кого-то, но при отсутствии доверия дружба распадается
Тогда, по выражению программистов прошлого века, перфокарты на стол…
- Может быть, вы дьявол. Может быть, сын бога. Кто вас знает? А может быть, вы человек из могущественных заморских стран: говорят, есть такие... Я даже не пытаюсь заглянуть в пропасть, которая вас извергла. У меня кружится голова, и я чувствую, что впадаю в ересь.
Человек не всегда выбирает судьбу сам - иногда судьба схватит тебя за глотку и тащит в самый тёмный угол жизни.
Друг - это такой специальный полезный гад,ради которого практически ежедневно идешь на бессмысленные жертвы - просто чтобы поднять ему настроение.Например.
Дынко тем временем рассеяно разглядывал остальные шары, сваленные кучкой. Туманом клубилась разнообразная информация, среди которой была и та, что получить иным способом невозможно — картинки пустынных пляжей, занятых дивами. Как теперь узнать, что именно там происходит? Может, времени совсем не осталось и дивы вот-вот появятся, и неизвестно теперь, что делать, а присланный волхв оказался ребенком, которого хочется побыстрее отправить назад в столицу, где безопаснее. Но нельзя.
Отношения – это работа, основанная на взаимных симпатиях и влечении, в которую вкладываются оба. Нельзя ждать фейерверка и думать, что идеальный партнер просто упадет на тебя с неба. К тому, что отношения придется строить
Наведение порядка надо начать тогда, когда еще нет смуты.
А уверенность, как известно, где надо горы свернет, а где не надо рвы прокопает.
<...> даже когда всем хорошо, кому-то все равно плохо. Вопрос – только в пропорциях.
память пока ещё есть. Пока.
Поэтому я спешу записывать. Самое время оставить нашим детям записи, которые мои братья и сёстры в шутку называют «Летописями Ванильного Некроманта».
Ванильный Некромант — это я, Теренций Августус Восьмой. Меня прозвали так, потому что, когда я занимаюсь некромантией, то не могу избавиться от переживаний. Печаль и тоска начинают одолевать меня, и иногда я даже плачу. Впрочем, слёзы или плохое настроение — небольшая цена за чью-нибудь жизнь. Не так ли?
Как видишь, мода- ещё та гулящая девушка, раз в нее входит всё подряд, - заметила я, проходя на чердак.
Кстати, знаете, в чем разница между тактом и вежливостью? Когда джентльмен, войдя в незакрытую ванную и увидев там моющуюся женщину, говорит: «Простите, миледи», – это вежливость. Когда он говорит: «Простите, сэр! – это такт.
Я решил, что, если мой мир не может быть вашим, я сделаю ваш мир своим.
Съешьте с утра живую жабу, и ничего худшего в этот день с вами уже не случится.
Весьма спорное утверждение
Все же храм — лишь здание, верой его наполняют люди.
Застревают, как правило, те, кто чего-нибудь испугался, случайно или заметив неладное, сам себя накрутил: страх самый крепкий клей. Пока боишься, принадлежишь тому, что тебя напугало, никуда от него не уйдешь.
Венеция... Их две: голубой провал неба, упавшего в воду, блеск, вышина, глубина. Вблизи – темная зелень каналов, скольжение гондол, невероятная форма которых, рожденная фантазией сказочника, не дает наглядеться глазу. Дворцы, уронившие свои отражения в море, как сияющую тень. И – ночь, вторая Венеция, так непохожая на дневную, что никакой между ними связи. Все черно, и пропала даль. Она всплескивается только там, где от луны лунный столб, обрезанный, как ножом, горизонтом, и где, далеко, огни. Круто выгнутый горб мостов, повторенный в воде одним столбиком огонька, утонувший. Мерный всплеск весла – гондольер гребет, стоя, то вправо, то влево. Это виде́ние гондольера в гондоле, возникающее ночью всегда сразу, почти бесшумно, еще фантастичнее, чем синяя бездна дня.
Наверное, земля – это небо мёртвых.
Я всегда буду тебя ненавидеть, Рионар Дархарз. Потому что любить тебя нельзя
After all, a jail is the best tub to which a cynic philosopher can retire.
Он не раз и не два задумывался о тех самых, книжных попаданцах. Как они умудряются так быстро и в полной мере принять реальность происходящего? Как ухитряются не сомневаться каждую секунду?..
Миссионерство – та же дипломатия. Оно подобно завоеванию чужих стран. И миссионерская деятельность заставляет прибегать к хитрости и уловкам, временами к угрозам, а временами идти на уступки – если такие действия помогают распространять Слово Божье, я не считаю их постыдными. Ради распространения веры приходится иногда закрывать кое на что глаза. Завоеватель Новой Испании Кортес, высадившись здесь в 1519 году с горсткой солдат, захватил в плен и истребил бесчисленное множество индейцев. Никому не придет в голову оправдывать его действия с точки зрения учения Божьего. Но не нужно забывать и о том, что благодаря этим жертвам сейчас огромное число индейцев следует христианскому учению, спасено от варварских обычаев и встало на путь, указанный Господом. Никому не дано с легкостью решить, что лучше: оставить индейцев с их дьявольскими обычаями или преподать им Христово учение, закрыв глаза на то, что это сопряжено с определенным злом.
Может, с соображалкой у него сейчас было не очень - шестеренки от сиропа заклинило - но чуйка осталась.