Эта книга — не просто о генетике. Она о моменте, когда человек впервые всерьез подходит к возможности переписать самого себя. Авторы рассматривают генетическую революцию не как узкую научную тему, а как большой антропологический перелом: что произойдет с семьей, политикой, экономикой, культурой, образованием и самой идеей человеческой нормы, когда геном станет объектом выбора, проектирования и борьбы. В центре книги — не только CRISPR, биоинформатика и союз генетики с ИИ, но и более тревожный...
Эта книга — не просто о наследственности и не очередной пересказ спора «природа или воспитание». Роберт Пломин предлагает гораздо более жесткий и неудобный тезис: различия между людьми в огромной степени задаются ДНК, а многие наши психологические особенности, склонности, способности и уязвимости связаны с генетическим «чертежом», полученным с самого начала жизни. В этом смысле «Замысел» — книга не столько о генах, сколько о пересборке самого представления о личности, свободе и человеческой...
Это не роман о том, как хороший человек, получив власть Сталина, начинает исправлять историю. Это роман о власти, из которой невозможно выйти, не вызвав подозрений. После убийства Кирова человек из 2026 года оказывается на вершине государства — и обнаруживает, что даже вождь здесь не свободен. Его жестокости ждут соратники, следователи заранее угадывают нужного врага, а осторожность принимают за слабость, болезнь или измену самому себе. Чтобы остановить будущий террор, герой должен оставаться...
На что только не пойдешь, когда даже родной дом опостылел и кажется, что никто не хочет даже просто прислушаться к твоим желаниям. Взрослая жизнь уже не за горами - вот уже на носу свадьба брата, а затем родные обязательно возьмутся и за тебя. И что потом? Вечно пасти скот на холмах вокруг родной деревни, ловить рыбу, не отходя от дома даже на пару лиг, возделывать поля, заготавливать дрова и далее, далее, далее... Куча обыденных, деревенских дел. За которыми не заметишь как вся жизнь пройдет!...
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки, которые почему-то знают ДП лучше меня. Плохие новости: до Берлина — четыре года, и все пешком. Хорошие: я знаю, чем всё кончится, а мои руки знают, где у «максима» замок. Знаю, что обещанная машина — как обещанная баня: помыться успеют все, кроме тебя. И точно знаю, что взводу нужны не подвиги, а...