Эти книги ещё относят к такому жанру, как «дотолкиновское» фэнтези. Мол, Толкин — теоретик и создатель «высокого фэнтези», а до него всё было неопределённо, тёмно и в той тьме бродили, сталкиваясь, псоглавцы и антиподы.
Между тем, и до Толкина с фэнтези всё было совсем неплохо. Фантазия у писателей работала с огоньком.
Рассмотрим некоторые примеры в хронологическом порядке.

Томас Мэлори, эпическая серия «Смерть Артура»
1485 год
Уже в XV веке эта тема была вполне подходящей для фантазийной беллетристики.
Строго говоря, Мэлори не является автором сборника легенд. Он собрал разрозненные источники и литературно их обработал.
Авторское название книги неизвестно: «Смертью Артура» сборник назвал печатник У.Кэкстон выпущенный им в 1485 году том, который оставался единственным текстом Мэлори на протяжении столетий, пока в 1934 не был обнаружен Уинчестерский манускрипт.
В целом Мэлори точно следует своим источникам — как английским, так и французским, но его роль не ограничивается просто переводом. Как и его предшественники, он переосмысливает Артуровские легенды в духе своего времени.
Артуровский прозаический цикл 13 в. оказал мощное воздействие на более поздние рыцарские романы во Франции, Италии, Испании, Нидерландах, Ирландии, Уэльсе и Англии.

Джонатан Свифт «Путешествия в некоторые отдалённые страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей»
1726 год
Путешествия Гулливера многие знают по сокращённым переводам для детей. Но вместе с тем эту книгу Свифт предназначал именно для взрослого вдумчивого читателя. Его герой Лемюэль Гулливер не просто путешествует в разных диковинных странах, он наблюдает за социальным и политическим устройством этих стран, проводит параллели с современной ему Англией и Европой. Это и даёт почву для едкой сатиры автора.
И всё же, это невероятно фантастические романы, наполненные волшебством и подробно рассказывающие о таких интересных мирах.

Эрнст Т. А. Гофман «Щелкунчик и мышиный король»
1816 год
Всемирно известная, самая рождественская сказка Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Она рассказывает не только о приключениях маленькой девочки и ее оживших игрушек, но и о превращении и преображении человеческой души с помощью любви. Только любовь превратит Щелкунчика из немой деревянной куклы в прекрасного принца и приведет его спасительницу в сказочный конфетный мир.

Николай Гоголь «Вечера на хуторе близ Диканьки»
1831 год
Сборник повестей о прекрасном местечке на Украине, хуторе Диканька. Правда, прекрасным оно кажется лишь днем. А по ночам властвует тут нечистая сила, карает грешников и малодушных, и зло не всегда бывает побеждено.
Очень фантазийные, волшебные повести с приключениями, мистикой, нечистой силой и любовью.

Алексей Константинович Толстой «Упырь»
1841 год
Эта история началась на балу. Руневский познакомился со странным человеком, одиноко стоящим у камина и утверждающим, что в зале присутствуют упыри. Также он наговорил еще много удивительного, но Руневский не поверил этому.

События, которые происходили позже, оказались весьма странными, их сложно было объяснить с помощью разума. И тогда Руневский стал задумываться, а не был ли прав тот человек на балу?
Один из истоков всего русского хоррора как такового. 

Джордж Макдональд, дилогия «Принцесса»
1871 год
Это история о маленькой, но отважной принцессе, ее друге, сыне горняков Курде, о жителях подземелий, гоблинах, а также об огромном таинственном доме, в котором можно встретить много-много самых разных чудес.
«Принцесса и гоблины». Одним погожим солнечным днём принцесса Ирен и няня Лути вышли на прогулку, да так загулялись, что заблудились! А ведь принцесса и не знала, что вокруг замка полным-полно злых гоблинов, которые выбираются из пещер с наступлением темноты. Даже представить страшно, какой бедой могла обернуться невинная прогулка под луной, если бы не маленький отважный рудокоп, который выручил Ирен и её непутёвую няню.
«Принцесса и Курд». Друзей вновь ждут опасные приключения. Госпожа Серебряной Луны наделяет Курда редким даром — видеть людей насквозь через прикосновение к их рукам — и отправляет рудокопа на защиту короля и всей страны, ведь отца Ирэн окружили обманщики, казнокрады и трусы. Правителю угрожает смертельная опасность, но отважный Курд и его замечательные друзья вступают в борьбу за честность, верность и справедливость. Сказка побудит юных слушателей к раздумьям о том, как происходит взросление, что такое дружба и почему люди столь сильно влияют друг на друга.

Брэм Стокер «Дракула»
1897 год
Роман Брэма Стокера — общеизвестная классика вампирского жанра, а его граф Дракула — поистине бессмертное существо, пережившее множество экранизаций и ставшее воплощением всего самого коварного и таинственного, на что только способна человеческая фантазия. Вам предстоит услышать пять голосов, повествующих о пережитых ими кошмарных встречах с Дракулой. Девушка Люси, получившая смертельный укус и постепенно становящаяся вампиром, ее возлюбленный, не находящий себе места от отчаянья, мужественный врач, распознающий зловещие симптомы… Отрывки из их дневников и писем шаг за шагом будут приближать вас к разгадке зловещей тайны.

Лорд Дансени, серия «Книги Чудес»
1912 год
Сборник фантастических рассказов Лорда Дансени, вдохновленный картинами С. Сайма.

В этот сборник входят рассказы, повествующие о столкновении обыденного и волшебного, о странных людях и странных существах, о давно прошедших временах, о далёких странах и чудесных городах, о невероятных мечтаниях, которые могут сбываться.

Хоуп Миррлиз «Луд-Туманный»
1926 год
Роман-притча о том, какие опасности таит в себе попытка вытеснить из жизни все неизведанное, таинственное, не вписывающееся в традиционные рамки. Словно каменной стеной, отгородились жители маленького государства Доримар от мира волшебства и иллюзий древними предрассудками и придуманными принципами, которые они называют Законом. Много испытаний приходится им пережить, чтобы открыть свои души, умы и сердца мечте, фантазии, искусству...
«Есть такая земля, где не светят Солнце и Луна, где как птицы летают мечты, где звездами светят видения, а бессмертные цветы вырастают из размышлений о смерти. В стране этой вызревают плоды, чей сок порой вызывает безумие, но способен даровать мужество, ибо вкус этих плодов приправлен жизнью и смертью и потому буквально незаменим для души...»

Роберт И. Говард, серия «Соломон Кейн»
1928-36 годы
Соломон Кейн — английский пуританин-авантюрист, великолепно владеющий шпагой. Куда бы ни забрасывала его судьба — в Европу или в Африку — везде он бросает вызов злу и несправедливости.

Мир, в котором жил Соломон Кейн, это не какая-то неопределённая эпоха. Наоборот, это тот богато насыщенный событиями период (1549-1606 гг.), когда мир большей частью был ещё не изведан и допускалось всё.
Сейчас это назвали бы «тёмное фэнтези».

У меня вопрос:  можно ли повторно добавлять цитату, которая уже была добавлена ранее другим читателем?

Я проснулся от чувства близкой беды. Не предчувствия — острого знания, что смерть уже здесь. Сев на кровати, я всецело доверился себе. Ещё никогда подобные чувства меня не обманывали. Нацепив одежду наскоро, надев пояс со стандартным набором присадок и набором для выживания, я быстро вышел в коридор, только там осознав, что сновидение, явившееся мне сразу перед пробуждением, до сих пор следует за мной, и в пустых коридорах базового лагеря мне чудится молодая женщина с багровыми волосами.

Не видится, нет, это всего лишь переживание её присутствия, её движения вдоль комнаты, её осторожного внимательного взгляда, протянувшегося в самую вечность молчания, царапающей боли от множества шпилек в её волосах, стягивающих туго свернутые в узел на затылке волосы. Я внутренне дрожал, ощущая, как болен оттого, что эти волосы не свободны. Мне чудится тянущая несвобода в ровно лежащих тенях и прямых углах коридоров. Она проступает сквозь фонящую тишину, укутавшую лагерь.

И я знаю, что рядом смерть. Не понимая, где искать неладное, я решил обойти с дозором весь главный корпус и очень быстро понял, что именно мне показалось неправильным, и перешел на бег: по коридорам гулял холодный воздух. Сквозняк, которому там не место. Конечно, как только неожиданно меняется ветер, я всегда просыпаюсь.

Самой первой и самой обжигающей мыслью было, что с мастером Трайтлоком снова стряслась беда. Я добрался до лазарета так быстро, как мне позволили ноги, и сразу же подтвердил самые худшие опасения: он пуст, дверь распахнута. Бросив беглый взгляд на замок, я не заметил никаких следов взлома и кинулся к выходу из главного корпуса. К собственному ужасу, ещё не видя ничего из-за поворота, я услышал голос, запевающий унылую протяжную песню. Голос, чей обладатель удалялся от лагеря прочь.

У двери без сознания лежала госпожа Карьямм. Я метнулся к ней. Она дышала ровно, на лице след от удара. Очевидно, она попыталась прийти на помощь одержимому синдромом края мира, но больные, когда их не пускают следовать одним им слышному зову, проявляют поразительное упорство и готовы драться до смерти, лишь бы уйти.

— Мастер Рейхар, что случилось? — Подняв голову, я увидел господина Вейрре, члена группы господина Тройвина, и поделился с ним:

— Господин Трайтлок ушёл в снега. Прошу вас, позаботьтесь о госпоже Карьямм и закройте за мной. Потом проверьте остальных, не появились ли у кого-то ещё симптомы. На месте нет как минимум господина Тройра.

Он кивком отдал мне знак принятия и спешно двинулся выполнять порученное, а я, введя себе присадку, как есть выскочил за пределы базового лагеря. Продолжая слышать бесприютную, протяжную песню на несуществующем языке, я вскоре увидел мастера Трайтлока. Его фигура, темнеющая в пронзительно-малахитовых сполохах магнитного сияния, удалялась прочь. Господин Трайтлок уходил к какой-то ему одному видимой звезде, снимая на ходу одежду. Остановившись на границе базового лагеря, я понял одно — как бы я ни бежал, смерть от затвердевания ликры догонит его быстрее.

Подняв взгляд, я всеми чувствами устремился к Луне и её фазе, ещё оставляющей мне небольшое окно возможности для смены ипостаси по своему желанию. Буквально последние дни, даже часы моя Луна ещё оставалась со мной, я её чувствовал. Прыгнул вперёд, в тронутый единственной цепочкой шагов снег, на ходу обернувшись вороном.
Мои чёрные механические перья, по мере того как я набирал высоту, ловили на себе неземной струящийся свет, и звёзды, высокие и низкие звёзды, почти не видные в здешней части мира, вели меня, как и положено им движением мира вести механических птиц.